Книга Забытая жена, страница 187 – Сандра Барро

Последние слова он произнёс с такой грязной, сальной интонацией, что у меня внутри всё сжалось от омерзения. Он мерзко хохотнул, и его взгляд упал на Сигурда. Сын прижался ко мне, испуганно глядя на этого отвратительного мужчину. В этот момент я почувствовала такую волну злости и ярости, что она на мгновение заглушила боль от унижения. Я закрыла глаза, пытаясь подавить тошноту, которая подкатила к горлу.

Этот человек, эта лачуга и безнадежность – всё было слишком невыносимо.

Я посмотрела на Ханса, затем взяла ребёнка за руку и усадила сына на покосившуюся скамейку у стены. Он был таким маленьким, таким уязвимым, что мне хотелось защитить его от всего на свете. Оглянувшись, я увидела крепкую, толстую палку, лежащую у стены. Кажется, кто-то использовал её как кочергу. Схватив её, я почувствовала, как прилив сил прокатился по телу.

Мой голос прозвучал громко и твёрдо, хотя внутри всё дрожало:

«Убирайся. Чтобы я больше тебя не видела. Иначе я пойду к старосте деревни и в церковь. Там знают и помнят моих родителей и меня. Они подтвердят, что я Аннели Хансен. И тогда вам придётся вернуть мне дом или выплатить мою долю деньгами».

Его близко посаженные глаза расширились, и я увидела в них мелькнувший испуг. Ханс не ожидал такого отпора. Он, не говоря ни слова, развернулся и поспешно уехал, его телега загрохотала по каменистой дороге, оставляя после себя лишь пыль.

Я сидела на лавке оглядывая своё новое жилище, прижимая к себе Сигурда, пока грохот телеги не стих вдали. Нам предстояло жить дальше и как-то налаживать быт.

Первым делом я распорола подклад платья, где хранились оставшиеся монеты и драгоценности. Нужно отдать должное, в семье моих родственников, меня по крайней мере не обокрали. Я нашла укромное местечко, трещину в стене за печкой и спрятала там всё ценное, положив сверху камень.

Прикрыв хлипкую дверь лачуги, я взяла Сигурда за руку и направилась в деревню. Нужно было купить хоть что-то из еды – молока, яиц, немного муки и, если повезёт, свежей рыбы.

Люди, что шли мне навстречу, останавливались, их взгляды были полны любопытства, сочувствия, а порой и осуждения. Кто-то узнавал меня, шепча моё имя, женщины крестились и охали, словно перед ними явилось привидение. Кто-то из мужчин, бросив взгляд на Сигурда, плевал на землю, выражая своё неодобрение. Каждое их действие, каждый взгляд оставлял зарубку на моём сердце.

Дело было уже к обеду, и на небольшом рыночке, где обычно торговали всем, от овощей до ткани, было почти пусто. Удалось купить лишь немного муки да пару подвядших морковок у пожилой женщины. Благо, у меня было несколько медных монет, и не пришлось разменивать драгоценное серебро. Женщина, продававшая овощи, внимательно вгляделась в моё лицо:

«Аннели? Дитя, это ты? Аннели Хансен»?

Я кивнула, глотая слёзы. Она всплеснула руками.

«Давно не видала тебя. Твои родители были хорошими людьми, упокой Благословенный их душу. Иди в церковь, доченька. Попроси пастора о помощи. Он человек добрый, поможет».

Глава 78

Строчки в дневнике Аннели плясали перед глазами, каждое слово отдавалось в сердце глухой болью, но дочитать я не успела. С улицы донёсся шум – стук копыт, фырканье лошадей и приглушённые мужские голоса. Я вздрогнула, выныривая из чужой истории в свою собственную, не менее запутанную реальность.