Книга Забытая жена, страница 89 – Сандра Барро

Но я видела и другое. Когда мы собирались уходить, девочка будто угасала. Её плечики опускались, взгляд тускнел, и на глаза наворачивались слёзы. Ей было невыносимо тяжело в приюте. Она не играла с другими детьми, оставаясь одинокой маленькой фигуркой в углу, и оживала только при виде нас.

Эта боль не давала мне покоя. В один из дней я снова зашла к пастору Бьёрну в его скромный кабинет при церкви.

— Пастор, – начала я, садясь на предложенный стул. – Я снова о Катрине. Могу ли я забирать её к себе домой? Хотя бы на время? Ей так тяжело здесь одной.

Он выслушал меня внимательно, и в его спокойных, чуть усталых глазах мелькнула тень беспокойства.

— Мне понятно ваше стремление облегчить жизнь девочки, – сказал он после долгой паузы. – Но вы ведь понимаете, что Катрина несомненно привяжется к вам. Не лучше ли сейчас остановиться и не давать ей ложную надежду на дом и семью? Которую вы, возможно, не сможете дать ей в полной мере.

Его слова подействовали на меня как ушат ледяной воды. Он был прав. Абсолютно прав. Взяв девочку под своё крыло, даже временно, я беру на себя огромную ответственность. Я приручаю её. А что будет дальше? Если мне придётся вернуться в Бергенхольм к мужу? Или к отцу? Смогу ли я взять её с собой? Захочет ли того Арвид?

Эти мысли не давали мне покоя три дня. Я перебирала варианты, но ни один из них не казался идеальным. В конце концов я решила посоветоваться с самыми близкими – с Астой и Хельгой.

Вечером, когда мы были в комнате, готовились ко сну, делились впечатлениями от дня, к нам постучалась Хельга. Я пригласила её войти и, когда она устроилась в кресле, излила свои сомнения, рассказав всё о Катрине, о её тоске и о предостережении пастора.

Аста, слушавшая очень внимательно, не выдержала первая.

— Ей нельзя там оставаться! – воскликнула она, и в её глазах читалась та же боль, что и у меня. – Я помню, каково это – потерять родителей. Слава Благословенному, что фру Сигне взяла меня в ваш дом. Если мы можем помочь хотя бы одной маленькой душе, то это нужно сделать, несмотря ни на что!

Хельга кивнула, её морщинистое лицо стало решительным.

— Дочка, Аста права. Нельзя оставлять ребёнка в такой тоске. Попроси пастора, пусть разрешит Катрине бывать у нас.

Она помолчала, обдумывая что-то, а затем добавила:

— Вот вы все, поди, скоро уедете… А что мы с Улафом будем делать? Нам опять станет скучно в этом большом доме одним. Пусть девочка поживёт у нас какое-то время. Если ей не понравится, мы все вместе найдём ей родителей. Может, даже когда подрастёт, отвезём её в Бергенхольм. Там точно найдутся добрые люди, которые примут её как родную.

Я смотрела на них, и сердце моё наполнялось такой благодарностью, что я едва сдерживала слёзы. Их готовность разделить эту ответственность, их простое человеческое участие были дороже любых сокровищ.

— На том и порешили, – прошептала я.

На следующий день я с новыми силами отправилась в приход.

— Пастор Бьёрн, я всё обдумала. Мы с моими домочадцами хотели бы просить вас разрешить Катрине бывать у нас в доме. Сначала на несколько часов, а потом, возможно, и оставаться ночевать. Мы хотим поучаствовать в её судьбе и надеемся, что наша забота пойдёт ей на пользу.

Священник долго молчал, глядя на меня своим проницательным взглядом. Наконец он вздохнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение.