Книга Бурый. Приручить истинную, страница 33 – Екатерина Антонова, Бетти Алая

Она достает хлеб, вяленое мясо. Режет лимон, ставит воду кипятиться. Эти, на первый взгляд, простые действия завораживают и успокаивают.

Заставляю себя дышать ровно, прогоняя остатки ужаса.

— Простите... — всхлипываю, обнимаю себя руками. — Это всё из-за меня. Из-за меня Гордей пострадал, мебель... Улисс так разозлился...

— Ладно тебе, — Маша оборачивается, и её взгляд смягчается. — Ты ни в чем не виновата. Улисс — наш гость, и он нарушил все законы гостеприимства, напав на сына хозяев дома. Это неслыханно! Он обязан извиниться перед тобой и Гордеем!

Киваю, но в голове набатом бьет одно: сера.

От Улисса пахло так же, как от тех тварей. Может ли Древний быть... оскверненным?

Или тени уже добрались до тех, кто должен нас защищать?

Тут же гоню эти мысли прочь.

Кто я такая, чтобы подозревать Древнего? Просто молодая медведица, которая толком даже не знает, кто она.

На кухню вваливается Гордей. На нем свободные треники и черная футболка с изображением медведя. Она явно мала ему… туго обтягивает огромные мышцы.

На скуле ссадина, шея поцарапана.

Медведь подходит, молча притягивает меня к себе. Утыкается носом в мою макушку.

Чувствую его жар, медвежью силу. Мне становится так хорошо, что я готова расплакаться.

В паре метров стоит его мать и хитро улыбается. Густо краснею, пытаясь немного отстраниться. Но Гордей только сильнее сжимает объятия.

Следом заходит Дмитрий.

— Улисс ушел к себе, — он падает на стул, тот скрипит под его весом. — Он отказывается извиняться. Считает, что мы губим род, оставляя Полину здесь. Он уверен, что смерть следует за ней по пятам.

При этом медведь не сводит с меня внимательного взгляда.

Опускаю голову. Горькая обида комом встает в горле.

Я так надеялась на помощь Древнего, а стала причиной раздора в семье Гордея. Но мы ведь все медведи!

Чем я ему не угодила? Неужели я правда такой монстр?

— Мам, — Гордей прерывает тяжелое молчание. — Я привез Полю, чтобы ты глянула ее энергетические потоки. Если что-то происходит, только ты увидишь и сможешь помочь. Пожалуйста.

Маша кивает.

— Хорошо. Но не здесь. Пойдемте во двор.

Воздух за городом прохладный и приятный.

Маша выводит меня на небольшую площадку за домом. Она просит Гордея и Диму отойти к краю.

Мама Гордея начинает выкладывать круг из пучков сухой полыни, бормоча что-то себе под нос.

— Встань в центр, Поля, — просит она.

Я повинуюсь. Сердце колотится быстро-быстро.

Маша встает напротив, в паре шагов. Она закрывает глаза и складывает руки перед собой.

Внезапно поднимается ветер.

Ревет, закручивая опавшую листву в бешеном танце вокруг полынного круга.

Небо, еще минуту назад чистое, мгновенно затягивают черные тяжелые тучи. Они клубятся, словно живые.

Гром грохочет с такой мощью, что земля под ногами начинает вибрировать. Что происходит?!

Вспышка молнии разрезает небосвод.

Маша открывает глаза. Они сияют теплым нефритовым светом. Ткач смотрит прямо на меня. И я чувствую, как невидимые руки ощупывают меня. Теплые, почти родные.

Резкий порыв ветра сбивает меня с ног. Падаю на колени. Воздух становится липким, тяжелым, как в моем кошмаре.

Голос Ткача звучит сразу отовсюду — шелестом листвы, раскатами грома и стоном земли.

Она делает шаг ко мне.

— Боги... — выдыхает, и её голос дрожит от ужаса. — Полина...