Книга Она забыла, кто такая, страница 19 – Ева Гуревич

— Каждый раз, когда мне снится пожар, он начинает гореть. Краснеет, жжет, даже будто увеличивается в размерах.

— Думаю, это психосоматика.

— Может и так. В любом случае, эти письма как-то странно на меня влияют. Они будто проявляются в реальной жизни. Происходят совпадения, которые не укладываются ни в одну методологию, — она посмотрела на Юру. — Я боюсь, если скажу это вслух в Институте, меня перестанут воспринимать всерьёз.

— Так и не говори. Расскажи о том, что письма переписывают, а Брагин пусть сам решает, что с этим делать. А твои сны его не касаются.

Анна поморщилась и опустила лицо в ладони.

— Зачем я тебя в это втягиваю. Ты не понимаешь меня.

— Я все понимаю, Ань. Тебе кажется, что ты имеешь дело с чем-то паранормальным. Но не можешь понять: это ты с катушек съехала или тебе все-таки не кажется. Поэтому и себе доверять ты не можешь, и институт вовлекать боишься. А я тебе нужен, как рациональный взгляд со стороны. Так?

Анна кивнула.

— Ладно, — сказал он. — Не хочу обесценивать твои видения, это вряд ли поможет. Давай так. Я буду работать над архивом вместе с тобой. Но если я не замечу никакой чертовщины, но фальсификация писем подтвердится — мы идем к Брагину и все рассказываем.

Анна впервые за долгое время почувствовала не страх — а опору.

Она кивнула.

— Спасибо, — сказала она.

Машина мчалась по трассе, навстречу выборгской весне. Анна снова открыла окно и подставила лицо под мартовский ветер и прохладное солнце.

Дом родителей Юры стоял на пригорке, чуть в стороне от дороги. Доски на крыльце всегда поскрипывали на третьей ступеньке, но для Анны этот звук был бальзамом, напоминанием о теплых временах.

Она поймала себя на том, что выпрямляет спину ещё до того, как они остановились. В этом доме её всегда встречали так, будто она никуда и не уходила. Ни развод, ни годы, ни паузы между редкими визитами не отменяли этого странного, почти упрямого ощущения — здесь она по-прежнему своя.

Дверь открылась ещё до звонка.

— Ну наконец-то, — сказала Диана Викторовна с добродушной улыбкой. — Мы как раз чай поставили.

Она пахла домом: тестом, кремом для рук, корицей и кардамоном, которые добавляла в кофе для мужа. Отец Юры, – невысокий коренастый мужчина, от которого Юра взял почти все внешние характеристики, – вышел из гостиной чуть позже, вытирая руки о полотенце. Кивнул Анне, улыбнулся одними глазами и жестом предложил проходить.

В доме было много воздуха и привычных звуков. Где-то тикали часы, на кухне шипела духовка, по радио негромко бормотали вечерние новости. За ужином говорили о простых вещах: о том, что зима в этом году затянулась, о соседях, которые снова что-то не поделили из-за границы участка, о том, что в Выборге весна всегда приходит позже, но зато потом держится дольше. Анна слушала вполуха, иногда кивала, улыбалась в нужных местах, и чувствовала, как это спокойное, нетребовательное внимание постепенно вытаскивает её изнутри самой себя.

После ужина Диана Викторовна ушла на кухню мыть посуду, вежливо отклонив предложение Анны помочь. Отец Юры надел куртку с сапогами и ушел во двор по своим никогда не заканчивающимся делам, без которых дом уже давно бы рухнул.

Юра кивком предложил Анне пересесть к камину, чтобы начать работу. Когда они подъезжали к Выборгу, она сказала, что ей удалось вынести из архива несколько писем.