Книга Она забыла, кто такая, страница 37 – Ева Гуревич

— Если в одной точке времени появилась ты и эти письма, — говорил он серьезно. – Ни одна сила во Вселенной, и уж тем более я – не в силах препятствовать петле. Я могу только оттянуть момент. Видит Господь… и ты видела – я пытался и в этот раз.

Он искал в глазах Анны согласие, и она кивнула, но вскоре возразила:

— Пока не появился Юра.

Полозов опустил глаза.

— Да, признаться… Он выбил меня из седла. Это главное правило – никто, кроме нас с тобой, не должен знать о петле, видеть ее, осознавать. Это опасно. И для него, и для его потомков, и возможно даже… Для истории.

Тело Анны размякло. Она смиренно опустилась в кресло.

— Получается, что я… Обречена?

Полозов подошел и сел рядом, у ее ног.

— Нет, моя милая. В этот раз все по-другому. У нас должно получиться.

Анна хотела было что-то спросить, но язык отказывался выпускать мысли наружу. Тело вдруг налилось тяжёлой, вязкой усталостью, будто она прожила не вечер, а несколько жизней подряд. Она провела ладонью по виску и медленно выдохнула.

Полозов заметил это сразу и поцеловал ее ладонь.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказал он тихо. — На тебя и так обрушилось слишком много всего для одного вечера.

Анна кивнула. Её пальцы дрожали — не от холода.

Он притянул её к себе и обнял так крепко, что она позволила себе полностью опереться на него. Его губы коснулись её виска, затем щеки, спустились к шее. Он целовал медленно, и от этого по коже Анны пробежала горячая волна.

Полозов замер. Его дыхание стало глубже. Он закрыл глаза, словно принимая решение, и отстранился первым.

— Нам нужно быть осторожными, — сказал он хрипло. — Я слишком долго ждал тебя и боюсь снова потерять.

Анна посмотрела на него растерянно, но с доверием.

— Оставайся в спальне, а я постелю себе в гостевой, — продолжил он. — Утром мы продолжим. Я обещаю, я всё тебе расскажу. И сделаю все, чтобы тебя защитить. Что бы ни случилось.

Он провёл ладонью по её волосам, задержался, словно хотел сказать ещё что-то, но передумал.

— Тебе больше не нужно бояться, — добавил он тихо.

От этих слов в груди Анны будто разжалось что-то, что еще несколько минут назад было натянуто, как струна.

— Я верю тебе.

Этой ночью, в белоснежной постели Полозова, она не видела снов. И сон ее был глубоким и крепким, как никогда прежде.

Утром не было ни дыма, ни огня, ни пепла в горле. Только мягкое тепло одеяла, аромат кофе и тостов с маслом и клубникой. Анна знала этот запах, хотя была уверена, что никогда раньше его не чувствовала. Впрочем, такие парадоксы больше не пугали. Они стали частью нового, странного порядка.

Спальня Полозова была светлой, с высоким потолком и тяжёлыми шторами, раздвинутыми ровно настолько, чтобы утренний свет ложился на пол широкими полосами. Воздух был тёплым и тихим. Анна несколько секунд просто смотрела в потолок, прислушиваясь к дому — к его дыханию, к редким скрипам, к далёким, уверенным шагам. Такие шаги бывают только у людей, которые умеют беречь чужой сон.

Андрей вошёл без стука и сразу понял, что она проснулась. В руках у него был поднос, на котором стояли чашки, тарелка с тостами и маленькая баночка с конфитюром.

— Доброе утро, — сказал он негромко. — Я надеюсь, ты завтракаешь.

Андрей поставил его на тумбочку рядом с кроватью и сел на край.