Книга Она забыла, кто такая, страница 39 – Ева Гуревич

Анна повернулась к нему, почувствовав смятение в голосе — и заметила румянец на его щеках.

— Я пригласил тебя на танец, — продолжил он. —Ты была дружелюбна, спокойна и при этом в тебе чувствовалось… напряжение. Будто ты всё время держишь что-то внутри, не даёшь этому выйти наружу.

Он посмотрел на неё.

— Я ушёл тогда с мыслью, что хотел бы увидеть тебя снова.

— И что дальше?

— Я приходил в ваш дом. Иногда с отцом, иногда один. Мы сидели в гостиной, пили чай, ты играла на фортепиано. Иногда мы гуляли в саду, разговаривали. Твои выступления я, разумеется, тоже никогда не пропускал.

Он усмехнулся.

— Я понял, что пропал, когда заметил, что живу от встречи до встречи. Тогда я пришёл к твоим родителям с предложением. Они были рады. Наш брак считался удачным со всех сторон.

Анна улыбнулась, но тут же напряглась.

— До определенных событий, — сказала она сдавленно.

Полозов сделал вид, что не услышал этого — видно потому, что не смог подобрать подходящих слов.

— Я был уверен, что хочу прожить с тобой жизнь. И ты хотела того же, — он положил ей пальцы на подбородок и чуть приподнял его, чтобы видеть ее взгляд. — Ты помнишь что-нибудь? Хоть отголосок?

Анна смотрела внимательно, будто надеялась найти ответ в его глазах.

— Я не помню событий, — сказала она наконец. — Но… помню чувства. С первой минуты, когда ты вошел в архив, мне казалось, что знаю тебя целую вечность, — она отвела взгляд, задумавшись. — Тогда я не придала этому значения, потому что думала, что это возможно. Но теперь…

Она снова посмотрела на Полозова. В его серых глазах, которые прежде сверкали металлическим блеском, появилось что-то новое, чего она прежде никогда не видела. Он обнял ее еще крепче и поцеловал. Анна растворилась в этом поцелуе, ее тело стало продолжением его сильных рук.

Когда он отстранился, она все же решилась нарушить молчаливое соглашение не говорить о том, что висело над ними дамокловым мечом.

— Я очень боюсь, Андрей, — сказала она тихо, не поднимая головы. — Я не хочу погибать.

— Ты не погибнешь.

Он сказал это с такой стальной уверенностью, что Анна разозлилась. Будто бы не было вчерашнего разговора, будто еще вчера он не ошарашил Анну историей о ее родовой участи. Она отстранилась.

— Не утешай меня ложными надеждами, Андрей, — сказала она сурово. – Ты ведь даже не представляешь, в каком я ужасе от всего, что на меня свалилось за эти дни. Я ведь теперь даже не знаю, кто я такая. Еще неделю назад я была Анной, а теперь узнала, что я Екатерина, и что я должна погибнуть в пожаре, потому что ты… — она осеклась. — Твой отец…

С каждым словом она говорила все быстрее, все громче, на глазах засверкали слезы. Андрей накрыл ее руки ладонями.

— Анна, прошу, успокойся. Я не играю с тобой. Я абсолютно серьезен. Просто выслушай меня.

Анна закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

— Хорошо. Я готова. Только прошу, не лги мне. Говори все, как есть.

— Я никогда бы не стал лгать тебе. Просто доверься.

Она настороженно смотрела на Полозова, и он не решался заговорить под тяжестью этого взгляда. Слово «доверься» для Анны всю жизнь было сигналом угрозы, предвестником беды. Никому, кто прежде говорил это, не удавалось оправдать подаренное ей доверие. А если кто и оправдывал – заранее его не обещал.