Книга Бедная родственница, страница 118 – Лина Хост

А вот от переохлаждения — вполне. От переохлаждения в шотландском соборе зимой — умирали, я уверена, целыми поколениями. Поэтому зиму я отмела сразу.

И мы выбрали осень.

Спойлер: лучше бы зиму.

Потому что осенью погода в Шотландии становится ещё мерзче, чем летом.

Когда мы поехали в церковь — ту самую, вы помните, ту самую, в которую я уже ездила с матушкой и Эдвином, и где впервые поняла, что левая бровь у дядюшки имеет собственный характер, — шёл дождь. Натурально, не переставая, как из ведра, в которое сверху лили ещё из второго ведра, на всякий случай. Я даже подумала, что это становится у нас семейной традицией: каждый раз, когда Элизабет Макгрегор едет в эту церковь, небеса считают своим долгом отметить событие водными процедурами.

В карете нас было трое.

Я, леди Эмма — моя матушка, и леди Маргарет.

Леди Маргарет — это, если вы вдруг забыли, та самая Маргарет, подруга Кэролайн, которая ещё совсем недавно мечтала пристроить вышеуказанную Кэролайн за моего нынешнего жениха.

Вы наверное сейчас читаете и думаете: а с какой, собственно, радости я еду в карете на собственную свадьбу с дамой, которая ещё пару месяцев назад желала видеть на этом месте не меня, а свою подружку. Объясняю.

Во-первых, как хотела — так и расхотела. У местных дам это явление частое: сегодня они вам мечтают переломать ноги, а завтра нежно интересуются, не желаете ли вы рецепт пирога. Здесь так принято.

А во-вторых — и это, пожалуй, главное — не забывайте, что это вам не двадцать первый век, где можно прожить пятнадцать лет в одном подъезде и не знать, как зовут соседа сверху. Здесь соседи — это почти семья. А в семье, как известно, не без... ну вы поняли.

Что же до Кэролайн… ну, на свадьбу её, разумеется, никто не позвал.

Я, знаете ли, хоть и верю в светлое, доброе, вечное и вообще склонна к христианскому всепрощению, но не до такой же степени, чтобы портить себе аппетит за праздничным столом.

Впрочем, положа руку на сердце, я на неё совершенно не в обиде. Да что там не в обиде — я ей почти благодарна! Если бы не её… кхм… бурная деятельность, мы бы с Эдвином, наверное, до самой старости так бы и сидели по разным углам, тяжело вздыхая и бросая друг на друга многозначительные взгляды.

К тому же, давайте откровенно, чисто по-женски я её прекрасно понимаю. Эдвин — это, согласитесь, такая партия, ради которой любой уважающей себя даме сам бог велел устроить небольшую локальную войну без правил.

В итоге, потерпев тактическое поражение, Кэролайн собрала детей и отбыла гостить к Фицуильяму.

Наш Малькольм по секрету доложил, что скандалить они начали, не успев толком усесться в экипаж. Кэролайн в сердцах обозвала его «облезлым кобелём», на что Фицуильям, как истинный джентльмен, не остался в долгу и окрестил её «вздорной кобылой». И знаете… учитывая специфический шарм Фицуильяма и уровень его эмпатии, я склонна считать, что «кобыла» из его уст — это практически признание в любви и высшая форма комплимента.

Так что мы поехали втроём.

И я молилась, чтобы мы доехали поскорее, потому что не успели мы выехать за ворота, как начались разговоры, которые мне категорически, абсолютно, всеми фибрами не нравились.

Дамы это видели. Дамы это прекрасно чувствовали — я уверена, у них особый нюх на чужой дискомфорт. Но дамы продолжали.