Книга Бедная родственница, страница 32 – Лина Хост

Я посмотрела на Кэмпбелла, на его рыжие бакенбарды, на открытое весёлое лицо, на котором не было ни тени дурного умысла, только честное бестактное любопытство человека, привыкшего спрашивать то, что думает.

— Пока нет, лорд Кэмпбелл, — ответила я и улыбнулась. — Но разберёмся.

Кэмпбелл хохотнул, Эдвин промолчал, а матушка тихо опустила вилку обратно в тарелку и посмотрела на меня долгим, долгим, очень долгим материнским взглядом.

Разберёмся. Со всем разберёмся. С женихами, с вдовами, с завтрашним обедом, с дядюшкой, который смотрит из окна и прячется за шторой, с его прекрасной леди Драммонд, её двумя детьми и землями на севере, с этим домом, с этим садом, с этими розами, от которых болит сердце.

Разберёмся. Куда мы денемся.

Кэмпбелл уехал вечером, увозя с собой свой хохот, рыжие бакенбарды и завтрашнее обещание привезти чудесную леди Драммонд к обеду. Я стояла на площадке первого этажа, держась правой рукой за перила, и слушала, как внизу хлопнула дверь и карета загрохотала по подъездной дороге. Пора было подниматься к себе.

Я уже ступила на широкую лестницу, когда снизу донеслось:

— Элизабет.

Голос прозвучал тихо, чуть хрипло, ещё не оправившись от вчерашней лихорадки, но вежливо. Подчёркнуто вежливо.

— Могу я попросить вас уделить мне минуту?

Я обернулась. Лорд Уинтерботтом стоял внизу, у подножия лестницы, в двенадцати шагах от меня. Закатный свет из окна тускло освещал половину его лица, а вторая оставалась в тени, и я видела какой он бледный и осунувшийся. Тени под глазами залегли глубоко, скулы проступили острее, и шейный платок, обычно завязанный безупречно, сидел чуть криво, будто пальцы не вполне слушались, когда он его поправлял.

Жить будет, подумала я. Бледный, но будет.

Я спустилась, остановилась на третьей ступеньке снизу, так что наши глаза оказались почти на одном уровне. Между нами оставалось два шага и перила, за которые я продолжала держаться, потому что руку нужно было чем-то занять.

— Да, дядюшка Эдвин, — сказала я.

Он помолчал. Сцепил руки за спиной, разжал, снова сцепил. Потом заговорил, глядя мне в лицо.

— Я хотел поблагодарить вас, — произнёс он. — За прошлую ночь. За компрессы. За заботу. Это было… — он запнулся, подбирая слово, — это было великодушно.

Пауза. Он чуть наклонил голову.

— Хотя я до сих пор не вполне понимаю, зачем вы вылили на меня полбутылки виски.

Я чуть не рассмеялась. Почти рассмеялась. Удержалась.

— При таком жаре, какой был у вас, — сказала я, стараясь звучать спокойно и рассудительно, как будто объясняла что-то само собой разумеющееся, — тело нужно охладить. Спирт испаряется быстрее воды. Испаряясь, он забирает тепло с поверхности кожи. Жар падает.

— Откуда вы это знаете? — спросил он.

И вот тут я допустила ошибку. Маленькую, глупую, мгновенную, из тех, что вылетают изо рта раньше, чем мозг успевает схватить язык за хвост.

— Это ведь физика, — сказала я.

Он чуть выпрямился. Тени под глазами никуда не делись, но взгляд стал острее, внимательнее, и я почувствовала, как внутри у меня что-то ёкнуло, потому что этот взгляд означал, что лорд Уинтерботтом заинтересовался.

— Вы изучаете физику? — спросил он, и в голосе мелькнуло нечто среднее между удивлением и любопытством.

— В свободное время, — ответила я, не моргнув глазом.