Книга Влюбленный капитан, страница 49 – Минерва Спенсер

— С каждым днем все лучше, так что скоро буду готов сесть на корабль и вернуться домой, в Англию.

Только вот едва ли Бушар это допустит.

Сара нахмурилась. Неужели любой разговор будет так или иначе возвращать ее к несносному капитану?

— Расскажите мне о вашем доме. Какой он?

Лицо Граафа просветлело, и скоро он уже вовсю живописал ей свою прежнюю жизнь, оставленную по настоянию отца. Слушая его истории о старших братьях, сестрах и родителях, которые во всем ему потакали, Сара поняла, что он вовсе не злодей, а просто слабохарактерный человек. Так было проще его простить, но она не могла уважать такого мужчину, как не могла забыть, что он собирался продавать живых людей словно товар.

— А вы, Сара, каким было ваше детство? Почему один я каждый раз говорю? Вам наверняка есть что рассказать, раз вы прожили столько лет в джунглях, с дикарями.

Сару передернуло от таких слов, но Грааф, кажется, ничего не заметил, и она прикусила язык. Зачем пытаться что-то изменить, если ей нет никакого дела до его мнения?

— Наверное, там было много разных опасных зверей. Скажите, вам доводилось видеть льва или тигра?

Дурацкий вопрос рассмешил ее.

— Тигры в Африке не живут.

Сара все еще смеялась над необразованностью Граафа, когда в дверях возник капитан Бушар. Она всегда оставляла дверь каюты открытой, когда приходила к Граафу.

— А, капитан Бушар, — сказал Грааф. — Рад, что вы заглянули. Сара надо мной все потешается. Напомните ей, пожалуйста, что грешно издеваться над больными людьми.

Мартен удивился, когда аристократ назвал леди по имени, и Сара залилась краской под его тревожащим золотым взглядом.

— У Сары талант подмечать человеческие слабости, Грааф. Я стараюсь не привлекать ее внимание к своим.

Сара заметила раздражение:

— Вот уж не думала, что у вас есть слабости, капитан Бушар.

— Похоже, вы ее совсем загоняли. Не сомневаюсь, что у вас есть, кого определить на должность экономки и помимо нее. Слишком много читать вредно для зрения.

Веки Бушара опустились, и Саре оставалось лишь надеяться только, что он не принял замечание голландца за ее пожелания. По тому, как горько изогнулись его губы, и по дальнейшим его словам она поняла, что надежда ее была тщетна.

— Думаю, у мадемуазель Фишер осталось не так уж много работы.

— Прекрасно. Я собираюсь научить ее играть в карты, а это потребует времени. Представляете, она не только не знает ни одной игры, но и вообще не видела карт.

Бушар отвернулся и бросил через плечо, закрывая за собой дверь:

— Мадемуазель Фишер — хороший игрок, так что уверен, она быстро научится.

Той ночью Саре впервые с тех пор, как она покинула Нгое, снились родители.

Она была в обшарпанном домишке с двумя комнатами, где ее семья жила еще до ее рождения. Отец лежал в комнате, которая служила спальней и по совместительству — столовой. Было не то одиннадцатое, не то двенадцатое июня, она никак не могла вспомнить. Так или иначе, стоял пик сезона дождей, и все вокруг покрывал скользкий налет. Воздух был настолько густой, что казалось, будто дышишь паром. Насекомые размером с кулак с жужжанием бились о тяжелую сетку, окружавшую родительскую — а точнее, отцовскую, — кровать, потому что мать Сары к тому времени уже умерла.

Стояла ночь, и Майкл Фишер наконец задремал после целого дня кровавого кашля и мучительных корчей. Той ночью Абену вызвали к другим больным селянам, так что Сара осталась одна, и ей пришлось обходиться без помощи подруги, куда более умелой целительницы, чем она сама когда-либо станет.