Книга Выше неба не будешь, страница 67 – Станислав Федотов

– Когда будешь искать своё счастье, не забирай его у других, – откликнулся Сяосун.

— Опять твой Учитель подсказал? – съехидничал Черных.

Сяосун кивнул. У Павла заурчало в животе, и он озлился:

— Ты ж бандитом был – забыл, ли чё ли? Тебе человека ограбить – раз плюнуть! А нашёл своё-то счастье?

— Нашёл – когда женился и сына родил. А теперь и дочку. Моё счастье – в Пекине, – с явной гордостью сказал Сяосун.

— Так за каким, спрашивается, хреном мы сюда попёрлися? – возмутился Черных. – Ехали бы в Пекин.

— Ты опять за своё! Пойми: в Китае будет большая драка за власть. Нам с тобой там нечего делать, а у большевиков можно выдвинуться. У них тут главный – Краснощёков, он жил в Америке, знает, что значит хорошая охрана, хорошая полиция, хорошая безопасность. Мы пригодимся.

— А ты уверен, что большевики утвердятся?

— Утвердятся. Их власть на крови заложена, они церемониться не будут. Шаг влево, шаг вправо – расстрел! Так требуют их вожди Ленин и Троцкий.

— И куда ты лезешь со своим Великим Учителем? Для него главное – мир и спокойствие, а для них – борьба и разрушение старого мира.

— Ну, ладно. А что главное для тебя?

Павел задумался. И правда, что для него главное? Еленка, дети – само собой, а что кроме? Как раньше-то говорили: за Бога, Царя и Отечество. Царя нет, Бога тоже – он от него ещё мальцом отрёкся. Отечество в крови утопает, выплывет, нет ли, неведомо. И все его хотят спасти – и красные, и белые. Спасать, конечно, надо бы, но что может он, одиночка? Остаётся только семья! Ради неё он сделает всё возможное и невозможное! Коли правда, что большевики утвердятся, будет служить тому же Краснощёкову, а может, и Ленину с Троцким.

Павел помотал головой, словно вытряхивал из неё негожие мысли:

— Будем разрушать старый мир, чтобы наступило спокойствие. И как там, в большевистской песне: «Мы наш, мы новый мир построим. Кто был ничем, тот станет всем»?

— Хитёр! – засмеялся Сяосун. – Но ничего, я тоже так думаю.

— Слушай, жрать охота, аж в глазах темнеет.

Тогда их накормили в первой попавшейся китайской забегаловке, а служитель в кумирне дал денег на дорогу, которых, правда, хватило только до Забайкальска. Поездов на Читу не было – ни пассажирских, ни воинских, ни товарных. На путях третий день стоял эшелон с канадцами – ждали паровоз. От безделья канадцы безобразничали: пили китайскую вонючую водку, дрались с кем попало, а накануне вечером впятером захватили двух девок-казачек. Затащили в заброшенный сарай, стоявший на отшибе, далеко от жилых домов, и пустили по кругу. Девки пытались вырваться, кричали – здоровенные парни-лесорубы хохотали и тоже что-то орали по-английски. Наверное, могли бы и убить, чтобы скрыть преступление, но никто на крики не приходил. Видимо, не слышали, иначе прибежали бы и наверняка с оружием. Так бы всё и закончилось, но крики девок услышали проходившие в поисках ночлега Черных и Сяосун. Не сговариваясь, они бросились к сараю и в лунном свете, проникающем через проломы в крыше, увидели непристойную картину: трое держали девушек, а двое «трудились» в поте лица.

— Hey, you scum, – громко сказал Сяосун, – let the girls go!

— Would you go further away, – откликнулся один из солдат, – before your ears are cut off^[35].

На этом разговор закончился, потому что Сяосун в правом развороте пяткой в голову вышиб сознание отвечавшего. Два других вскочили, отпустив свои жертвы, и тут же получили по полной: одного Павел отправил носком сапога в пах завывать на луну, второго Сяосун вырубил пяткой теперь уже в левом развороте. «Трудившиеся» откатились от жертв, побежали на четвереньках, путаясь в спущенных штанах, – их отправили на выход пинками под зад. На своих товарищей «трудяги» даже не оглянулись.