Книга Выше неба не будешь, страница 70 – Станислав Федотов

— Я вам больше не нужен? – спросил Сяосун.

— Нужен! Очень даже нужен! – Семёнов отвернулся от внезапно разбогатевших казаков и сразу переменился: из сурового справедливого отца-командира превратился в хитрого хищника. – Понимаешь, паря, у меня в Маньчжурии переговоры с японцами и англичанами, очень важные переговоры. Они дают переводчиков, но кто знает, что они там переведут. Нужен свой! Приглашаю тебя на службу на время переговоров, хорошо заплачу, не обижу.

Павел толкнул Сяосуна локтем: мол, соглашайся. Тот глянул на него, покачал головой, вроде как осуждающе, и спросил:

— А если я откажусь?

— Откажешься? – удивился Семёнов. – Тогда, извини, расстреляю вас обоих.

Теперь уже удивился Павел:

— За что?!

— За отказ, – пояснил Сяосун. – Атаману трёх войск не отказывают.

— Правильно диспозицию понимаешь, – засмеялся Семёнов. – Значит, согласен.

— Куда бы ты ни шел, иди со всей душой, – загадочно произнёс Сяосун.

Загадочно, пожалуй, для атамана, который, по слухам, образованностью не отличался, – Павел-то догадался, что это было одно из суждений Великого Учителя. Очередной чих, подумал он, однако был доволен, что правильно сумел рассчитать поведение атамана. Ежели теперь после переговоров он возьмёт их в Читу, это будет полной удачей.

Иван спешил в Управление КВЖД, которое занимало целый комплекс зданий на Большом проспекте, – в этом скопище корпусов ему надо было найти службу российско-китайских сношений, потому что там работала неизвестная ему Дэ Цзинь. Впрочем, он надеялся, что это как раз хорошо ему известная Цзинька, Колокольчик. Про Дэ Цзинь он случайно узнал из разговора двух охранников, обсуждавших прелести женщин, служащих в Управлении.

— Китаяночка – пальчики оближешь! – говорил молодой парень с лицом, про которое говорят «лошадиная морда». – Сама – как берёзка тонкая, а всё, что положено, при ней. – Он руками показал «что положено» и заржал, точь-в-точь жеребчик. – И такая манкая, я бы ей за милую душу вставил!

— Да ты и в забор вставишь – лишь бы дырка была, – ухмыльнулся охранник постарше. – Имя-то узнал?

— Я никак не упомню, где у них имя, где фамилия. Первая половинка – то ли Тэ, то ли Дэ, а вот вторая запомнилась – уж больно звонкая: Цзиннь!

Иван уже было прошёл, но, услышав этот «звоночек», остановился, словно налетел на препятствие, и повернулся к охранникам. Те вытянулись:

— Ваше благородие!

— А где эта китаянка служит? – стараясь придать игривость голосу, спросил есаул. Пусть думают, что офицеру захотелось развлечься. – В Управлении?

— Точно не знаю, ваше благородие, кажись, по китайско-русским сношениям, – ответил охранник с довольно-таки похотливой улыбкой, ещё больше искажающей и без того некрасивое лицо.

По мордасам бы тебя, подумал Иван, но кивнул, не отвечая на улыбку, и пошёл дальше, невольно слыша громкий шёпот за спиной:

— Кто это? Чёй-то я его не знаю.

— Да он с месяц всего. Тут, при Штабе округа.

Он ускорил шаги, спеша к выходу. До Управления дороги всего-то три дома, конец рабочего дня, можно успеть…

Да, чуть больше месяца назад они приехали в Харбин. Вчетвером: Федя и Маша остались у Елены. На семейном совете рассудили так: Кузя поступает в епархиальное училище, Оле всего полтора годика, без мамки никак нельзя, а Федя с Машей столь прижились у Черныхов – Елену только маманей не кличут, – что слёзно просились у них остаться. Она и сама за них просила. Да что и говорить, не след такой оравой ехать на новое место, где ничего ещё не известно. Правда Иван изловчился, сгонял до ближайшей станции КВЖД и там у охранников выяснил, что людей в охране не хватает, так что человека с опытом примут безо всяких лишних вопросов; после этого, сославшись на здоровье, со службы уволился. В Правлении войска его даже не стали уговаривать – в Благовещенске, да и во всей Амурской области, творилось такое, что складывалось совсем не обманчивое впечатление: скоро побегут все. Утром 7 февраля стало известно, что создан Временный исполком Совета рабочих, крестьянских, солдатских и казачьих депутатов, и он берёт власть в свои руки. При объявленном нейтралитете японских войск в городе и области происходил настоящий переворот – все почувствовали бессилие существовавшего в течение полутора лет «белого» порядка. Вышел первый номер новой советской газеты «Амурская правда», большевики, не скрываясь, взялись за организацию партийной и государственной работы. Временный исполком призвал восстанавливать Советы по всей области и начал создавать комиссариаты по самым насущным вопросам повседневности: коммунальным, земельным, правовым, финансовым, военным, а также – просвещения, здравоохранения, социального обеспечения, народного хозяйства, труда и даже иностранных дел. Последний был совсем не лишним: японцы не спешили покидать область, за Амуром войска Чжан Цзолиня стояли в боевой готовности, а город жил в ожидании партизанских отрядов.