Книга Выше неба не будешь, страница 72 – Станислав Федотов

— Чем им помешал Хорват? – недоумевал тот же Толкачёв. – Кто ещё так бы старался для простых рабочих? Вот окажутся у разбитого корыта – вспомнят «Счастливую Хорватию», да поздно будет.

Штабс-капитан как в воду глядел. Командующий китайскими войсками в зоне КВЖД Бао Гуйцин воспользовался моментом и издал указ об отстранении Хорвата. Однако в «Маньчжурском вестнике» ещё публиковались приказы управляющего, и вроде бы ничего не менялось. Если не считать, что забастовка сразу прекратилась.

…Солдат на вахте подробно растолковал Ивану, как найти службу русско-китайских сношений, но посетовал, что есаул не успеет сегодня до неё добраться: что-то явно готовится, и многих служащих отпустили часом раньше. Не успел Иван сказать спасибо, как на улице зарычали моторы, из подъехавших грузовиков посыпались китайские солдаты с винтовками, быстро заполнившие вестибюль Управления. Вахтёр попытался потребовать пропуска, но его, по приказу молодого офицера, судя по погонам, лейтенанта, подхватили под руки и куда-то отволокли. Два солдата выдернули из стойки российский трёхцветный флаг и взамен поставили пятицветный флаг Китайской республики. Возле флага на стене висел большой портрет управляющего КВЖД генерала Хорвата, его просто сняли, ничем не заменяя.

Иван уже понял, что происходит переворот, китайцы решились на захват дороги, но стоял в нерешительности, не зная, что предпринять. Одно было ясно: о Дэ Цзинь он сегодня ничего не узнает. Лейтенант подошёл к нему, оглядел оценивающе стянутый портупеей чекмень с погонами есаула и оружие: у Ивана на поясе слева в ножнах покоился кинжал, справа – наган в кобуре. Спросил на ломаном русском:

— Вы служить в Уплавлении?

Иван оценил соотношение сил в вестибюле: явно не в его пользу, – однако спросил, указав на солдат:

— Что значит этот произвол?

— Это значит: долога была вашей – стала нашей, – засмеялся офицер. – Сдайте олужие.

— С какой стати?! – возмутился Иван. – Я не военнопленный!

— Пока нет. Но лучше сдать, для вашего спокойствия.

— Для моего спокойствия как раз лучше не сдавать, – заявил есаул и направился к выходу.

Солдаты преградили ему путь. Он оглянулся на офицера. Тот лениво махнул рукой, и солдаты расступились.

Иван вышел на вечернюю улицу. Его трясло от осознания полного бессилия. Он впервые, после «боксёрского» восстания, лицом к лицу столкнулся с китайскими военными, и это столкновение взбесило его настолько, что он даже забыл о Цзинь. Никогда бы Китай не позволил себе так обращаться с российскими подданными, если бы не был уверен в собственной силе. Значит, уверен. Значит, русских будут изгонять из полосы отчуждения и вообще отовсюду, потому что китайцы очень обижены на Россию, а память у них крепкая и долгая – ничего и никогда не забывают. И пущай пройдёт уйма лет, а где-нибудь обидчик промахнётся и получит за всё с хорошим прибытком. Это мы легко забываем нанесённые нам обиды и надеемся, что другие народы такие же. Ан, нет, они другие! И с Китаем придётся много годков всё улаживать, ежели вообще что-то получится. Сейчас-то он на коне, а вот долго ли продержится? Русских специалистов прогонят, а кто работать будет? Чтобы в небо подняться, надо уметь летать. Нет, они, конечно, научатся, китайцы – народ хваткий, однако на учёбу время требуется, а дорога должна работать безостановочно. Впрочем, это – не его забота. Ему думать надобно, как быть, ежели русскую охрану тоже заменят на китайскую.