Книга Выше неба не будешь, страница 76 – Станислав Федотов

— А ты думаешь, при новой власти мы будем независимы?

— Конечно! Рыбозавод станет народным и наступит равноправие.

— И-и, милок, равноправия не будет никогда! – сказал, как отрубил, Реутов. – Ты ж образованный, подумай своей умной головой. Всяк человек норовит выгоду иметь, и никакая власть этот норов не урезонит.

Дмитрий подумал и отступил, два года работал, не обращая внимания на приходившие время от времени новости о потрясениях и войнах: они были далеко, а он не в том возрасте, чтобы бежать на край света ради справедливого устройства мира. В конце первого года в посёлке появился полицейский чин с приказом начальника Мариинского отделения полиции об основании участка. Из приказа было ясно, что Верховным правителем России стал адмирал Колчак. Митрофан Степанович повертел приказ, вздохнул и вернул предъявителю:

— Ну, адмирал так адмирал. А что, милок, ты тут делать будешь? Где жить, где служить? Чем питаться, чем заниматься? У нас и без полиции полный порядок.

«Милок» вернулся в Мариинск, и колчаковская власть декастринцев больше не беспокоила. Впрочем, как и японская оккупационная администрация, которую интересовали главным образом золотодобыча и строевой лес на Нижнем Амуре. Золота в Де-Кастри не было, строевого леса – тоже, поэтому японская эскадра, шедшая к Николаевску, только заглянула в бухту и прошла дальше. Вагранов плюнул ей вслед, понимая: как бы ни кипело его русское сердце от желания поквитаться с подданными Страны восходящего солнца за 1905 год, сделать что-либо он не в состоянии.

А вот сейчас, услышав о партизанской армии, идущей освобождать Нижний Амур от интервентов и продажных белогвардейцев, он загорелся вновь надеждой сделать для России что-то значимое.

Пелагея моментально учуяла его настроение, расстроилась до тайных слёз, однако виду не подала и не стала Митю ни от чего отговаривать. Пусть будет что будет.

Через несколько дней, сразу после Рождества, на санях в Де-Кастри прибыла команда – сорок восемь солдат и добровольцев из жителей Николаевска во главе с подполковником. Подполковник явился в правление артели, когда там находились председатель и Вагранов.

— Ты – местная власть? – без предисловий спросил он Реутова.

— Никак нет, ваше высокоблагородие, – с чуть заметной издёвкой ответил Митрофан Степанович. – У нас анархия.

— Как это? – удивился подполковник.

— А так. Безвластие.

— Ты давай не шути, а то у меня разговор короткий, – грозно начал полковник.

— А я не шучу. У меня под началом одни лишь рыбаки.

— Мне всё равно. Команду надо разместить по домам. Займись.

— Я же вам сказал: я не власть. Слушать меня никто не обязан. Размещайтесь сами. Хоть тут, в правлении, если поместитесь. Больше мне предложить нечего.

— Чёрт побери, мы же вас пришли защищать! – вскипел подполковник.

— От кого, ваше высокоблагородие? На нас никто не нападает.

— От красных, разумеется.

— А кто это? Мы красных никогда не видели. Жёлтых встречали, да они мимо прошли. Может, и красные пройдут. А?..

Подполковник неожиданно тяжело вздохнул:

— Может, и пройдут… Ладно, – махнул рукой, – идите. Сами разберёмся.

Разобрались. Где уговорами, где угрозами, а где по добросердечию русской души бòльшая часть команды разместилась по домам жителей посёлка, а десяток солдат вместе с подполковником заняли правление артели. Распределили и лошадей с санями.