Книга Дорога в 1000 ли, страница 42 – Станислав Федотов

Вагранов оглянулся на вокзал, где безостановочно бурлила толпа перепуганных людей; Саяпин тоже посмотрел.

— Можа, съездить к местному старосте, припугнуть? – сказал раздумчиво.

Подхорунжий оживился, взмахнул нагайкой, которая всегда висела у него на шнурке на левой руке:

— Это мы запросто!

— Ишь какой бежкий, – сказал Фёдор. – Давай-ка лучше займись лошадьми, они уже застоялись. Проверь снаряжение. Пулемёт приноровьте так, чтобы при нужде пустить в ход.

— Пулемёт в порядке, – откликнулся Трофимов, огорчённый отказом припугнуть: нравилось ему, когда его боится кто-то из неказачьего сословия. – А лошадей ещё выводить некуда.

— И то правда. Поезд надо отогнать от вокзала, – сказал Вагранов. – Не перед людьми же снаряжаться.

— Илька, – позвал сотник. Казачок вырос как из-под земли. – Найди и доставь сюда Ланя и Лю Чжэня. Мигом!

— Есть! – откозырял Паршин и исчез.

— Зачем тебе китаёзы? – удивился Трофимов. Их он тоже не любил. – Хочешь выслать разведку?

— Разведку посылать нет смысла. Ну пройдем по рельсам десяток вёрст, а потом всё едино придётся на землю спускаться. Так уж лучше здесь. Лань узнает, куда поезд отогнать, а Лю с его артельными пошлю добывать повозки. Думаю, он с местными китайцами легше договорится. Скажет: доберёмся до места, повозки вернём вместе с лошадьми. Хозяева могут иттить ездовыми.

Трофимов звонко хлестнул нагайкой по сапогу:

— А вот энто дело говоришь, командир.

— Само собой, – усмехнулся сотник. – А ты иди-иди, занимайся нашими.

Трофимов ушёл, похлёстывая нагайкой по сапогам.

— Старосту напугать вряд ли получится, – сказал Вагранов. – Он для виду, конечно, перепугается, а сам какую-нибудь каверзу устроит.

— Ну какую он может устроить каверзу?!

— Запретит своим давать нам повозки и – всё! Китайцы законопослушны, как нашим и не снилось. Но… китайские чиновники любят уговоры да подарки.

— Будто наши их не любят, – ухмыльнулся Саяпин. – А чё ему я-то подарить могу?

— Выбери хорошего коня из трофейных.

— Хороший конь – лишняя повозка, а на повозке – пять-шесть человек, бабы с детьми…

— Ну, как знаешь.

Вагранов хотел что-то ещё сказать, но махнул рукой и ушёл. А к сотнику уже спешил Илька с китайцами.

Поезд перегнали на запасный путь. Лю Чжэнь и шестеро рабочих из его артели направились по местным сыхэюаням, или десятидворкам, договариваться о повозках, а Саяпин всё-таки последовал совету Василия – выбрал коня и в сопровождении верного Ильки Паршина поехал к старосте общины личжэну.

Сяохаоцзы и городом-то трудно было назвать, скорее большая деревня цунь, на полтора десятка ли, то есть триста дворов; поэтому и управлялся он маленьким, всего семь человек, советом старейшин. Вернее сказать, управлялся он назначенным личжэном, а старейшины могли только что-то советовать, но совсем необязательно, чтобы личжэн к ним прислушивался. Он и только он был вершителем судеб жителей поселения. И поэтому, как не раз убеждался Саяпин, был всегда переполнен самодовольством.

Дом личжэна, одноэтажный, с деревянными крашеными колоннами на входе, под черепичной крышей с загнутыми вверх углами, стоял на небольшой площади в центре городка, окружённый служебными постройками. У дома толпились мужчины разного возраста, все в серых рубахах и штанах, в островерхих шляпах, плетённых из соломы, по большей части босоногие.