Книга Вербы Вавилона, страница 71 – Мария Воробьи

— И плохо вы знаете Арана, если думаете, что такая девица его привлекла бы.

Адда-гупи замолчала, а потом неожиданно засмеялась.

— А ты можешь быть дерзкой. Да, ты права, Арану нужно не это. Не только это, вернее. Это, знаешь ли, мужчины берут у блудниц, и оно стоит дешево. Хотя тебе и нравится то, какая ссора у них вышла из-за тебя – ведь нравится? Но не обольщайся. Их вражда родилась раньше, чем ты.

— Если бы я могла обратить время вспять, – сказала покрасневшая Шемхет, – я бы никогда туда не пошла!

— Верю, – безразлично проронила Адда-гупи. – И все же тебе это нравится, в глубине твоей души. Не верю я в безгрешных – сама грешила. Знаешь ли ты, что один мой поклонник заколол другого у дверей храма? Из-за меня. Я была молода, и я была прекрасна, хотя и трудно сейчас в это поверить.

— Я верю, – ответила Шемхет, чтобы поддержать разговор, а после и правда поверила: у Адды-гупи были красивые черты лица, прямые и ясные, пусть кожа ее и покряжилась и истерлась, а краски выцвели.

Они замолчали, глядя друг на друга. Потом Адда-гупи спросила:

— Так чего ты хотела?

— Я пошла к Валтасару, – сказала Шемхет. Ее бросило в дрожь от постыдных воспоминаний, но она упрямо продолжила: – Я пошла к Валтасару, чтобы он провел меня к Набониду, потому что мне нужна его помощь в деле, которое я, как жрица богини смерти, веду. Но он не помог мне, к Арану идти я не посмею, а дело мое никуда не делось. Помогите мне, Адда-гупи.

— И только? – недоверчиво спросила Адда-гупи. – Какое именно дело?

— Мертвецы на городском кладбище, они голодают, как и живые. Им много не надо, их хоть бы как накормить, но только каждого, каждого! – Голос Шемхет зазвучал очень страстно, и Адда-гупи, конечно, поняла это.

— Набонид принимает просителей во второй день недели с утра до обеда. Почему ты не пошла к нему напрямую? Зачем было влезать между моими внуками?

— Я не думала, что это правда, – сказала Шемхет. – И я не думала, что он меня примет. Он очень занят сейчас.

— Хорошо же. – Адда-гупи хлопнула ладонями по подлокотникам. – Я замолвлю словечко перед сыном. Не думай, впрочем, что он примет тебя с радостью, – он знает, конечно, о сыновьем столкновении и о тебе тоже знает. Но ты сможешь рассказать о своей беде. Я пришлю к тебе раба, когда Набонид будет готов говорить с тобой.

— Благодарю вас, – искренне произнесла Шемхет и сразу встала: нечто в тоне Адды-гупи сказало ей, что лучше поторопиться.

Она поклонилась старухе и направилась к выходу, но одна мысль почему-то терзала ее, и она не могла уйти, не выяснив правды.

— Вы за него вышли замуж? – спросила Шемхет, обернувшись на пороге комнаты.

— За кого? – не сразу поняла Адда-гупи. – А, ты про того поклонника? Нет. Его казнили. Жизнь за жизнь. Я вышла за третьего, за отца Набонида. Ты не так уж неправа, что пытаешься обуздать свои страсти. К несчастью, оба моих старших внука обуяны страстями и живут ими. У Арана страсти благородные, у Валтасара низкие, но разницы, в сущности, нет – и то, и то есть страсти. Иногда я боюсь, что через них они оба погибнут.

Лицо Шемхет дернулось, но Адда-гупи остановила ее прежде, чем та успела сказать что-то сочувственное:

— Не жалей меня. Я поплакала свое. Не только по жениху… А теперь я просто живу. Если старшие мои внуки не справятся со своими страстями, я буду горевать о них. Но все же у меня есть еще четверо.