Книга На червленом поле, страница 78 – Мария Воробьи

Когда они прибыли во дворец, стража долго не хотела их пускать, но потом их все-таки проводили в зал, где их принял сам граф Альбайдо. Джоффре и его свита устроились на стульях. Граф сидел напротив них и не смотрел им в глаза.

Джоффре повел долгую приветственную речь, передавая привет от отца и восхищения владениями, встреченными им, но граф перебил его и сказал:

— Вы явились сюда за рукой моей дочери, Марии де Мила.

Джоффре замолчал. Он не ждал такого прямого вопроса, но граф неожиданно продолжил:

— Я охотно вам ее отдам. Вот только есть проблема, которая возникла недавно, уже после того, как мы договорились с вашим отцом. Дело в том, что она надела шкуру и отказывается ее снимать, пока кто-нибудь не угадает, что это за зверь. Хотите, я велю привести ее, и вы взглянете? На самом деле она прекрасна, еще прекраснее, чем была ее покойная мать. Наверно, это единственная женщина в мире, которая была прекраснее моей умершей жены. Но сейчас, под шкурой, этого не видно. Но вы должны это знать. И не торопитесь, дорогой принц Скуиллаче, потому что вы можете дать только один ответ.

Джоффре не знал, как на это реагировать, поэтому только кивнул. Что-то странное тут было, что-то болезненное и темное.

Наконец двери раскрылись, и сквозь них прошло какое-то невиданное существо, уродливое и смердящее, одетое в обноски, все какое-то серое и низенькое, круглое и подвижное, словно сгорбленное, согнутое в несколько раз. По краям оно прикрывалось чем-то твердым, словно двумя щитами.

Джоффре встал было, приветствуя графскую дочь, но распрямился не до конца, потрясенный зрелищем. Какой-то из его рыцарей помянул Бога, и это разморозило Джоффре. Он вышел из-за стола и приблизился к существу. Оно отпрыгнуло от него. Джоффре смотрел внимательно, но не мог увидеть под одеянием частей человека.

Кто-то из его рыцарей сказал:

— Ослиная, ослиная же шкура…

Граф, сидевший до того с опущенной головой, при этих словах вскинулся, и стали видны глубокие тени, залегшие у него под глазами. Он сказал:

— Одна попытка.

Но Джоффре молчал. Он внимательно вглядывался в глубины существа. А тому, казалось, было невмоготу, что его так рассматривают. Оно отходило и отворачивалось.

Тогда Джоффре твердо сказал:

— Благородная донна, простите, что я не представился вам. Я – Джоффре де Борха, принц Скуиллаче, брат герцога Гандийского Хуана. Вы, должно быть, знали, что наши отцы сговаривались о нашей свадьбе. Я уважаю ваше желание ходить в этой шкуре, чем оно ни было бы продиктовано, но ответ дам вам чуть позже – если ваш граф-отец будет так добр, что предоставит нам кров на те несколько дней, что я буду думать.

Граф медленно кивнул – никто не заметил, что нижняя губа у него чуть прикушена.

В середине ночи кто-то поскребся в окно Джоффре. Он встал с кровати, нашарил кинжал и подошел к окну. Там виделся темный силуэт, который каким-то образом держался на стене возле окна.

— Впусти меня, принц Скуиллаче! Ведь это я, Мария де Мила.

Голос у нее был тонкий, девичий, нежный и печальный.

Джоффре отворил окно и отошел на несколько шагов. Но она не стала заходить внутрь, а так и села на подоконнике и спросила:

— Ты правда женишься на мне?

— Женюсь, – сказал Джоффре. – Я слышу по голосу, что тебе пришлось нелегко, и мне жалко тебя.