Книга Край заблудших, страница 68 – Ксения Левонесова

— Они там как зомби, – сказала Дита.

— Как кто?

— Ну, зомби. Живые мертвецы без мозгов.

Зима задумался, потом протянул:

— А-а-а, вспомнил. Да, получается, зомби. Но даже зомби не будут сидеть на месте, если есть шанс выбраться. У меня такая версия: порталы эти закрыты для мертвых. То есть вы, может, его и найдете, и перейдете, но я увижу только очередную скалу.

Звучало складно. Возможно, Зима прав.

— Там все равно нечего делать, – сказала Дита. – Говорю же: я там все края прошла. Иногда есть портал еще дальше, где тоже зомби, и таких мест штук десять или больше. И только в вашем городе все иначе. Думаю, выход нужно искать здесь.

— У нас есть еще одно место, не отделенное границей, – напомнил Зима. – Помнишь, Орф? Мы проводим там много времени.

Я кивнул.

— Лета.

— Именно. За ней – лес, горы. Что-то есть. Не граница.

— Только перебраться через реку невозможно.

— Других вариантов у меня пока нет.

Я коснулся висков. Голова в последнее время слишком часто болела.

— Откуда люди в лодках вообще плывут? И куда? Есть ли предположения? Если эти плывут, почему мы – падали с неба?

— А вот это хороший вопрос! – обрадовался Зима. Я уж думал, что он сейчас же даст столь же хороший ответ, но он только сказал: – Надо над этим подумать.

— Ладно. Подумаем. Давайте ложиться спать, пока у меня голова не лопнула.

Зима ушел на вторую половину. Мы с Дитой поднялись к себе в комнату. Она залезла в шкаф взять полюбившийся халат, но нашла только алый пояс от него.

— Исчез, – разочарованно протянула она.

Пояс выскользнул из ее рук, упал на пол и тут же растворился, поспешив за халатом в небытие.

Зима поселился на второй половине дома. Зал в нашей части превратился в тайный штаб: я купил на бумажной фабрике огромное неразрезанное полотно и перерисовал на него карту. Каждый вечер мы собирались у нее и обдумывали, как бы сбежать из этого города. Пока было два варианта:

Перебраться на другой берег, прыгая по лодкам.

Дать Зиме канат, и он как-нибудь еле живой переплывет реку, недельку полежит трупом на том берегу и, когда восстановится, прицепит к чему-нибудь канат. Тогда и мы с Дитой переберемся.

В общем, да, планы были глупые и несбыточные, но ничего лучше в голову не приходило, хотя мы втроем тратили на это все свободное время.

Наша жизнь вдруг наполнилась разными ритуалами, из которых ежевечерние собрания были лишь малой частью. По утрам Дита обязательно целовала меня перед тем, как бежать на работу. Вечером Зима притаскивал с поля какие-то необычные фрукты и овощи, которые не раздобыть в столовой, и мы устраивали дегустацию. Я каждый день обходил дом, подмечая, что пропало. Правда, скоро этот ритуал можно будет вычеркнуть из графика – на моей половине не осталось почти ничего, кроме мебели. Пропала одежда, магнитики, которые я пожалел отдать торговцу, прочая мелочевка. Однажды утром я зашел на кухню и застыл: исчез холодильник. Он, конечно, и так не работал, мы просто использовали его как полку для продуктов – теперь же они валялись на полу.

Дита, зашедшая следом, успокаивающе положила руку мне на спину. Похоже, у меня вырабатывался иммунитет к ее заботе, и такой желанный покой уже не приходил, даже если она обнимала меня. Нарастало чувство тревоги и одновременно – обреченности.