Книга Слуга, страница 150 – Ольга Болдырева

— Звучит вроде просто, – протянул Самуил, кажется, подозревая, что где-то спряталось большое и весомое «но».

Тропы меж могилами занесло. Под снежным покрывалом уже исчезла нижняя треть надгробий. А к Нахтвайну от них и вовсе останутся одни гранитные гребни. Зима – не время для посещения кладбища. Только у свежих захоронений еще различались дорожки. Можно было ориентироваться именно по ним, но двухнедельные снегопады стерли различия между старыми и новыми могилами. Сейчас опознанию поддавались места, где хоронили совсем недавно, буквально вчера-сегодня.

Я шел первым, оставляя за собой цепочки глубоких следов, которыми с удобством пользовался Самуил. Неровный свет лампы покачивался из стороны в сторону в такт шагам, масло подтекало, распространяя вокруг прогорклый душок. Продвигались мы медленно, останавливаясь каждый клафтер и вслушиваясь в давящую тишину ночи.

Этим Миттен тоже отличался от столицы. Застать Берден тихим? Пришлось бы вырезать две трети населения, а оставшуюся запугать до обморока. Здесь же тишина была особенная: звонкая и хрусткая, какую редко где можно было ощутить.

— А как нахцерер отнесется к попытке отрубить ему голову? – в очередную остановку, убедившись, что из-под земли не доносится хлюпанья и чавканья, осторожно уточнил Самуил.

— Надеешься, что он будет послушен? – хохотнул я и тут же закашлялся от ледяного воздуха.

— Зря, да? – Самуил огорчился.

— В некоторых деревнях сохранился замечательный обычай: класть покойников в гроб лицом вниз, – начал я издалека, осматриваясь и прикидывая, что, если нам не повезет, поиски могут затянуться до рассвета. – Прием простой, но с нечистью работает.

— В Миттене такого обычая нет.

— Значит, зря.

Перехватив лопату под мышкой и едва не уронив лампу, я покопался в карманах и протянул Самуилу золотую марку. Он с любопытством покрутил монету в пальцах и поднял вверх, против лунного света, будто ожидал, что на металле проступят колдовские знаки.

— Обычная она, обычная. Если закинуть монету в рот покойнику, это его остановит. Или хотя бы замедлит, – пояснил я.

— О! – оживился Самуил и сунул марку в пальто. – Как в античных легендах, где душе, чтобы попасть на тот свет, нужно было заплатить паромщику… Поэтому родственники клали мертвецам монету под язык.

— Легенды не появляются на пустом месте.

Судя по задумчивому виду, Самуил представил, как пытается засунуть монету в раззявленную пасть нахцерера, пока тот отгрызает ему что-нибудь жизненно важное.

Утопая в снегу по колено, мы двинулись дальше. И через пару клафтеров я замер, вслушавшись в свист ветра, гоняющего по кладбищу, словно сухой песок, мелкую ледяную крупу. И даже не потребовался особенно острый слух, чтобы различить глухое чавкающее ворчание, доносящееся из-под снега.

Надгробие здесь, конечно же, еще не поставили, а крест то ли плохо закрепили, то ли потом уронили. Его мы нашли, когда бодро разбросали по сторонам часть снега и обнаружили, что промахнулись, а копать нужно левее.

— Если сложно или больно, постой рядом, – предложил я, заметив, как Самуил поправляет под перчатками бинты.

— Герра Хайта ты бы тоже пожалел?

— Даже если бы он умолял – нет.

Самуил укоряюще хмыкнул, расстегнул пальто и молча продолжил копать. Несколько минут были слышны только скрип снега и наше тяжелеющее дыхание, а затем я заметил: