Книга Вепрь, страница 71 – Николай Иванников

— Ладно, Жуля, мы подстрижемся завтра! — крикнула ей вслед Соня и покосилась на маму. Мама, нахмурившись, погрозила ей пальцем с высоты третьего этажа.

Соня ей улыбнулась и подошла к карусели, похожей на сделанный из трубок каркас большого яйца. Ей всегда нравилось наблюдать, как мальчишки, держась за ограждение, раскручивают карусель до сумасшедшей скорости и затем, когда их ноги уже перебирают медленнее, чем она вращается, падают на ограждение животом, переваливаются внутрь карусели и, упав на деревянное дно, начинают бешено хохотать.

— Когда вы так смеетесь, вы похожи на дураков, — сказала она привычно.

— Иди отсюда, рыжая! — заорал на нее Алька Лопаткин, за что получил в лоб от Вовки Шарова, нынешнего Сониного ухажера.

Соня показала опешившему Лопаткину язык и, пиная перед собой пустой спичечный коробок, побрела к магазину, перед которым девчонки обычно играли в резиночки и разрисовывали асфальт мелками.

Но там никто не играл и не рисовал: усевшись на крыльцо магазина, все молча наблюдали, как синяя поливочная машина кружит по площади и смачивает асфальт длинным широким потоком водяных брызг, прибивая пыль и создавая над асфальтом множество маленьких радуг. Соня остановилась у края площади, куда не долетали брызги. В тени магазина стояла жёлтая бочка с квасом, подле которой на кривоногом стуле задумчиво восседала грузная тетка в белом заляпанном халате. Брызги до нее тоже не долетали, и поэтому она была спокойна и невозмутима.

Захотелось пить. Соня даже представила себе, как она берет двумя руками огромную тяжелую кружку темного кваса и не отрываясь выпивает ее до дна, но тут вспомнила, какой он сейчас застоявшийся и теплый, и жажда немного поутихла.

За спиной послышалось негромкое «цок-цок-цок» когтей по асфальту. Это прибежала Жулька с какой-то дрянью в зубах.

— Брось! — закричала на нее Соня. — Фу, Жулька, фу!

Недоуменный собачий взгляд с трудом пробивался сквозь густую челку.

— Брось! — повторила Соня.

Жулька осторожно положила дрянь на асфальт. Это оказалась резиновая перчатка, в каких уборщицы чистят унитазы.

— Тьфу! — сказала Соня. — Всякую дрянь собираешь — и где только раздобыла? Смотри мне, больше так не делай, а то я не буду тебя купать.

Девочка считала это страшной угрозой, но собака была этому только рада. Она громко тявкнула. В этот момент поливочная машина приостановилась, фонтаны выключились, из трубок медленно потекли тонкие струйки, но вскоре и они исчезли. Машина рыкнула и уехала.

Асфальт парил.

Дети повскакивали со ступенек магазина, загомонили. Девчонки принялись распутывать свои резиночки, мальчишки с разбега прыгали в маленькие лужицы, стараясь забрызгать девочек и друг друга. Кто-то смеялся, кто-то визжал. К Соне подбежал дочерна загорелый Славик Босов, худой и маленький, хотя и был старше Сони почти на целый год. Ребра светятся под натянутой кожей, светлые, подстриженные почти под нуль волосы блестят на солнце, ослепляя. За ним с половиной посыпанного солью огурца в руке тихо семенит Катя Симонова. Кривые косички торчат в разные стороны, ноги такие худенькие, как две надломленные пополам палки — Соне даже страшно становится, когда она думает, что эти худышки в любой момент могут сломаться. "Если бы у меня были такие ноги, я бы ходила на руках…"