Онлайн книга «Вепрь»
|
— Ты что, сдурела? Запыхавшись, Соня остановилась. А Самохин уже оправился от потрясения. — Дура ненормальная! Ты тоже в лоб хочешь? Он кинулся на неё с кулаками, но тут на его пути вырос Ромка Чернов. Он был меньше, слабее, не умел драться и в других обстоятельствах ни за что не встал бы против Самохина, однако сейчас, при Соне, не мог показать, что отчаянно трусит. Мальчишки сцепились. Соня, обнаружив, что Ромка в деле оказался не так уж слаб, взяла Машеньку за локоть. "Молодец, Чернов, — подумала она. — Наверное, я разрешу тебе сегодня поцеловать меня в щёку…" С этих пор они с Машенькой стали неразлучны. Тяга к рисованию ещё больше сблизила их. Карандаш, кисть и краски стали своего рода символами их дружбы. Машенька уже два года посещала художественную школу; именно она впервые объяснила Соне, что такое мольберт, ось симметрии, светотень и блики… К концу четвёртого класса Машенька обратила внимание, что у Сони весьма неплохо получаются портреты. Увидев ее с косынкой на голове и ромашкой во рту, Машенька восхитилась. — У тебя здорово получается. Хочешь, я покажу твои рисунки Роберту Григорьевичу? Вместе сходим и покажем… Соня смотрела обрадованно и вопросительно. Машенька всплеснула руками, немой вопрос подруги она поняла. Она вообще всегда легко понимала Соню. — Роберт Григорьевич — самый настоящий художник. Он директор нашей художественной школы. В прошлом году в Москве была выставка его картин, мы с папой специально на неё ездили… Роберт Григорьевич Крымов долго разглядывал Сонины работы, некоторые из них откладывая в сторону. Соня не отрываясь смотрела на его лицо. Он ей понравился с первой же секунды, хотя больше напоминал геолога, чем художника: лет сорока, высокий, крепкий, с аккуратной прямоугольной бородкой, рыжеватыми усами. Коричневые жилистые руки были сплошь покрыты черными волосами, даже на пальцах росли волосы. Просмотрев рисунки, он почесал щеку. — Так это твои работы? — спросил он Соню. Та кивнула. — Это твои работы, — повторил он, — и тебя зовут Соня Руденко. Хм, интересно, очень интересно… Он снова взял в руки один из рисунков и стал его рассматривать. — Значит, ты сама нарисовала. — Сама, Роберт Григорьевич, сама, — подтвердила Машенька. — Смотрела в зеркало и рисовала. Только сначала у нее во рту была кисточка, а я посоветовала переделать ее в ромашку. — Ну и зря посоветовала, — возразил художник. — С кисточкой было бы лучше. С кисточкой и без косынки — у тебя интересный цвет волос. Что ты на это скажешь? Соня пожала плечами. — Она ничего не может сказать, Роберт Григорьевич, — ответила за нее Машенька. — Соня не умеет разговаривать. — В каком смысле? — удивлённо склонил голову художник. — Она немая — Немая? Но слышать-то ты меня слышишь? "Слышу", — кивнула Соня. — Это что — как Саня Григорьев? Ты уже, думаю, читала "Двух капитанов"? "Читала", — снова кивнула она. — Молодец. Моя дочь до неё ещё не добралась… Так, слово за слово, они сдружились. В тот же день Роберт Григорьевич оформил ее в свою школу, сразу в третий класс, и теперь они с Машенькой ходили сюда вместе три раза в неделю. С Соней художник занимался индивидуально, считая ее своим открытием, и через два года, ко времени окончания школы, он, чмокнув ее в острый носик, пожал ей руку. |