Книга Буря на горизонте, страница 151 – Анна Сешт

— Обещаю, – серьёзно кивнула царевна, и только тогда лицо Хатепера смягчилось, принимая привычное выражение.

Некоторое время они молчали. Старший рэмеи вернулся к лепке маленького сокола, словно не было для него ничего более интересного. В голове Анирет, как всегда, роилось много мыслей и вопросов – слишком много, чтобы выхватить наиболее важные.

— В своё время ты помог роду Тиири возвыситься, – сказала она наконец и сама удивилась, что этот вопрос не возникал у неё раньше. – Скажи, а кто был наиболее вероятным претендентом на трон, кроме Пресветлой Ллаэрвин?

Хатепер ответил не сразу, взвешивая, стоило ли говорить ей, и сосредоточенно продолжал вырисовывать оперение сокола. Анирет терпеливо ждала его ответа.

Наконец он произнёс – сухо, ничем не выдав ни тени своих эмоций:

— Высокий Лорд Иссилан Саэлвэ.

Созвездия в верхних сепатах располагались чуть иначе, чем в центральных областях Империи, и звёзды казались ближе. Они пробыли на острове Хенму неполную декаду, но Анирет уже влюбилась в здешнее ночное небо. Каждый вечер она выходила к берегу полюбоваться на ночной небосклон, хотя после дневных забот валилась с ног. Нэбмераи как страж неизменно сопровождал её, но с той ночи в Тамере они так и не поговорили. Да и о чём? О развитии его отношений с Мейей царевна и так знала от подруги, причём во всех подробностях, которыми девушка не стеснялась делиться с ней на протяжении всего их путешествия из Тантиры. Для всех между ними ничего не изменилось – Таэху был неизменно сдержан и учтив. Но Мейа говорила, что наедине он способен был проявлять удивительную нежность и заботу. Его особым предпочтениям в близости подруга уделяла в своих рассказах пристальное внимание, интригующе заявляя, что жрецы Аусетаар, пожалуй, не уступали жрецам Золотой в искусности, только искусство их было иным, необычным. Но Мейе нравилось. Эта влюблённость её совершенно окрылила, и Анирет была искренне рада за подругу. Справившись с чувством стыда, от которого она готова была поначалу провалиться к хайту, царевна постаралась отнестись к происходящему философски. В конце концов, что было удивительного в том, что Таэху поддался чарам обворожительной вельможной дамы? Он был не первым таким при дворе. По Мейе вздыхало если не пол дворца, то четверть уж точно. К тому же с ней Нэбмераи мог быть по велению сердца, а не из чувства долга…

Анирет с воодушевлением погрузилась в свои обязанности, тем более что с прибытием в храм Великого Зодчего свободного времени у неё стало ещё меньше, чем в столице. Казалось бы, куда уж меньше? Однако жрецы восприняли поручение Владыки и Великого Управителя со всей серьёзностью и в сжатые сроки усердно вкладывали в её голову знания, которые наследники трона изучали не один год. Ни они, ни сама царевна не знали толком, сколько у них было времени, поэтому жрецы старались наперёд. Даже есть Анирет приходилось разве что не на бегу, обходя мастерские, наблюдая за разными стадиями работы скульпторов и художников, обучавшихся и работавших при храме. Отдушиной становились беседы с дядей и краткие прогулки перед сном, предпринимаемые чтобы дать хоть какой-то отдых сознанию. Впрочем, царевна предполагала, что скоро и на эти прогулки у неё не будет хватать сил, потому что вставали здесь засветло, а дел было невпроворот. Она обучалась гончарному делу и шлифовке камней, старалась постичь саму суть этих ремёсел, начиная с добывания глины и рождения камня в теле земли. Пусть из неё никто и не собирался делать скульптора, но наследнику трона надлежало уметь едва ли не всё, что умели подданные Императора. Что ж, по крайней мере, обрабатывать землю, ловить рыбу и ставить силки на птиц в заводях Великой Реки она уже умела, а также прясть и ткать. Секенэф был не из тех Владык, кто относился к этой традиции формально, и его дети прошли достойное обучение не только в высоких науках и искусствах.