Книга Буря на горизонте, страница 172 – Анна Сешт

Услышав тихий всплеск, он повернул голову. Справа от него из воды, отряхиваясь, вышел чёрный шакал. Миг спустя слева появился такой же. Не выражая враждебности, они улеглись на берегу в тени высокого бумажного тростника, бесстрастно наблюдая за Нэбвеном и лениво щуря на солнце изумрудные глаза.

Изумрудные. У обычных шакалов глаза желтоватые или карие, как у собак, а у этих напоминали драгоценные камни.

Хвост рэмеи дёрнулся от волнения, но сам он старался не шевелиться – наблюдал за священными животными в ожидании некоего знака. За исключением глаз, шакалы казались совершенно нормальными, земными – даже мокрая шерсть глянцевито блестела на солнце. Один повёл носом, прислушиваясь к неразличимым для воина запахам, а второй принялся лакать воду прямо из заводи.

На всякий случай Нэбвен прочёл короткую молитву Ануи, чествуя стражей. Шакал, лакавший воду, коротко вильнул хвостом, второй повёл ухом и вывалил язык. Священные звери вели себя совсем как обычные псы, так что рэмеи прикрыл рот ладонью, скрывая улыбку, и старался не рассмеяться от абсурдности ситуации. Хоть и во сне, а посланников Стража Порога лучше не гневить непочтением.

Страж Порога. Очень медленно память Нэбвена просыпалась, но он по-прежнему не мог ухватиться за события, собрать их в связную историю – точно свиток был у него в руках, но никак не хотел раскрываться. Кажется, он умирал. Здесь эта мысль не вызвала у него ни паники, ни сожаления – просто спокойное осознание. Вот только почему умирал? На всякий случай Нэбвен оглядел себя. Вроде бы в последний раз он был облачён в доспех, но сейчас на нём была только короткая ослепительно белая схенти, прихваченная простым тканым поясом – как на традиционных изображениях древности. Его кожа была совершенно гладкой, лишённой многочисленных, уже привычных ему шрамов, оставшихся ещё с войны. Впрочем, это ведь был сон… а во сне смертные сливались со своей олицетворённой жизненной силой, «эфирным двойником», как называли это жрецы. Во сне и в преддверии смерти.

Нэбвен повёл плечами и глубоко вдохнул прохладный воздух. Так ли нужно было вспоминать, что привело его сюда? Задумчиво он сделал шаг, вступая чуть глубже в воды Великой Реки, чувствуя на себе внимательные взгляды шакалов.

В тот миг лазурную высь над ним прорезал тоскливый клич сокола. Прикрывая ладонью глаза, Нэбвен вскинул голову. Птица божественного Ваэссира кружила над ним, царственно раскинув крылья, и лучи Ладьи Амна золотили её крылья мистическим светом. Воин улыбнулся, ощутив всполох радости в сердце. Это было хорошим знаком. Он служил потомкам Ваэссира Эмхет и исполнил свой долг перед ними. Только почему же клич был таким тоскливым?

Он вдруг понял, что сокол пикирует прямо на него, и выставил перед собой руку, инстинктивно защищая лицо. Хлопая крыльями, птица попыталась устроиться у него на предплечье. Нэбвен чуть опустил руку, чтобы небесному гостю было удобнее. В реальности когти птицы вспороли бы ему кожу, но здесь, во сне, Нэбвен даже боли не ощутил.

Устроившись на его руке и сложив крылья, сокол пристально смотрел на Нэбвена золотым глазом невероятного оттенка. На ярком свете его пёстрое оперение казалось синим и золотистым, точно императорские одежды. Не хватало только Двойного Венца, непременного атрибута Ваэссира с храмовых изображений.