Книга Выбор богов. Книга 3, страница 188 – Анна Сешт

Царевич склонил голову, отдавая дань памяти, и прошептал слова благословений. Некоторое время они молчали.

— Какой долг? – спросил он через паузу.

— Отец Ахратты спас Оджу жизнь на охоте. Оджу тогда был юн. Помочь Ахратте было… делом чести, если хочешь, – Кирану вздохнула. – Ахратта раздавлен этой смертью. Он не хотел такой платы.

Против воли Ренэфу вдруг стало жаль воина. Он-то знал, что значит, когда за тебя умирают другие… глупо умирают, несправедливо – потому что ты повёл их на ненужную смерть. Но повёл. И тебе отвечать.

— Ты говорила, что он вряд ли пойдёт на босамва, – напомнил царевич. – Так почему?

— Джунгли не убили тебя. Ты оказался сильнее, чем он думал. И след мы взяли почти одновременно. Ахратта – гордый потомок одного из наших вождей. Победить для него было важнее всего… доказать тебе, себе. Всем, – Кирану печально покачала головой. – Ох, Оджу… заклинал дождь, ткал ловушки для духов… Ахратта поспешил. Решил взять силой, а не хитростью. Только чтобы успеть раньше, чем ты.

Ренэф промолчал – знал, что не имеет права осуждать.

Кирану сняла голову босамва с ветви, протянула царевичу и торжественно, грациозно поклонилась.

— Я хочу оставить что-то рядом с ним, – сказал царевич, забирая жуткий трофей, и кивнул на тело Оджу.

— Можно отсечь чудовищу руку.

— Так и сделаем.

Позже они положили одну из когтистых лап твари в погребение. Кирану отсекла остальные когти и завернула их вместе с головой в опустевшую сумку. Ренэф заметил, что к зловещим амулетам босамва она даже не притронулась – сказала только, что слишком многие погибли по его злой воле. А потом она помогла Ахратте дойти до Оджу.

Ренэф остался в лагере. Отсюда он слышал их погребальную песнь – жуткую, тоскливую, похожую на хриплый звериный вой, но столь же бесконечно искреннюю.

Очень хотелось есть – хоть кору грызи. Спать, к счастью, хотелось больше, и царевич позволил себе снова провалиться в чуткую дремоту. Тело требовало восстановления и отказывалось совершать больше усилий, чем необходимо. Его никто не тревожил, но он слышал, что Кирану с Ахраттой вернулись.

После небольшого отдыха стоянку перенесли за дерево, символически отгородившись от прогалины и всего, что там случилось. Ренэф выкопал кострище поглубже, принёс вместе с Кирану веток. Ахратта порывался помогать и не успокоился, пока шаманка не прикрикнула на него, добавив пару хлёстких фраз, смысла которых царевич не уловил. Ренэф в целом понимал воина – признать собственное бессилие, пусть и временное, было невозможным подвигом. А уж тем более на глазах у соперника! Но для пути требовались силы, и чужое неуместное упрямство злило.

Никому не нравилась мысль остаться здесь ещё на одну ночь, но о том, чтобы тронуться в путь сегодня, даже не говорили. Если Ренэф ещё держался на ногах, то Ахратта – едва.

Кирану принесла воды и еды, и всё же фруктов, корней и стеблей было недостаточно, чтобы восстановить силы. Царевич думал поохотиться, но и сам не очень верил в свои силы – что уж говорить о его спутниках. Чёрный не появлялся – наверное, тоже залёг где-то, приходил в себя. Но когда начали сгущаться сумерки, Кирану сообщила:

— Сегодня охраняем сами. Я отправила инъялу за помощью. Ещё до полудня.

— Если нас уже ищут, ему и в Кирму возвращаться не придётся, – сказал Ренэф. – Но лучше нам тогда не уходить далеко.