Книга Выбор богов. Книга 3, страница 190 – Анна Сешт

Царевич перехватил её руку и нежно сжал.

— Да… Совсем неплохо.

— Прошлое мы поменять не можем, Ренэ-эф, – серьёзно добавила шаманка. – Но оно сделало нас такими, какие мы сейчас. Сильнее. Мудрее. И теперь нам доступно многое, чего не было у нас прежних.

В этих простых словах, таких очевидных, было заключено то, чего ему не хватало. Именно сегодня он был готов услышать и понять их.

Кирану отвернулась, неотрывно глядя на джунгли, но руку не отняла.

— Икхаве-босамва. Победитель. Защитник. В глазах моего народа это как… даже не знаю. Наши герои говорили с Богами. Живых таких давно не было…

— Ну значит, можно не бояться наказания от командира, – усмехнулся Ренэф. – Так и скажу ему: я сбежал, зато теперь я у вас герой.

Сам он был уверен, что разговор предстоит совсем иной.

Шаманка рассмеялась, потом спросила будто между прочим:

— Надолго тебя изгнали?

— Не знаю, – честно признался царевич. – Да и это не то чтобы изгнание… Я ведь всё ещё состою в имперской армии.

— А там, дома, тебя кто-то ждёт?

Наверное, она имела в виду совсем не родителей. Ренэф покачал головой. Кирану задумчиво посмотрела на свою руку в его ладони. Молчание становилось неловким.

— В моих землях теперь безопаснее, – тихо сказала Кирану наконец. – Я сделаю тебе амулет, достойный икхаве-босамва.

— Это же тебе для ритуального ожерелья, – напомнил Ренэф с улыбкой. – У тебя будет такое, какого ни у кого больше нет.

Шаманка приложила палец к его губам. Её голос звучал вкрадчиво, как в их первую ночь:

— Что есть у меня – такого ни у кого больше нет.

С этими словами она поднялась и с хрустом потянулась.

— Пойду посплю. Разбуди меня позже – сменю.

Ренэф посмотрел ей вслед, увидел, как она устраивается у костра, спиной к Ахратте, чтобы хоть немного согреть его, если опять будет лихорадить.

Он рассказал Кирану не всё, но внутри стало легче.

* * *

На следующий день стало понятно, что они не уйдут – Ахратта не сумел подняться. Лихорадка к утру не унялась, раны воспалились. Он бормотал что-то, иногда звал Кирану и убеждал, что завтра точно сможет встать. Шаманка не слушала – читала над ним заговоры и окуривала дымом, готовила снадобья, смешивая скудеющее содержимое своих горшочков с кашицей растений, собранных здесь же. Ренэф был рядом, помогал ей, чем мог. Когда девушка уходила, чтобы собрать необходимое, царевич охранял воина, давал ему воды. И то, что южанин принимал его помощь, было плохим знаком.

Ахратта умирал.

После полудня Кирану опять ушла в джунгли. Ренэф сидел рядом с воином, которого они с шаманкой устроили на подстилке из ветвей и больших листьев. Собственное поганое самочувствие не беспокоило так сильно, как невозможность что-либо изменить. Он не знал, как проделает путь обратно сам. Хватит ли сил ещё и тащить на себе гиганта-нэбуйца? Вот надо было этому вчера вскакивать и разговоры задушевные вести! Упрямый чурбан.

Рука южанина вдруг сомкнулась на его запястье – зыбкая тень прежней силы.

— Мы не… закончили… – хрипло прошептал Ахратта. – Долг крови. Не хочу отдавать… после смерти…

— Вот и не сдохни, – мрачно посоветовал ему Ренэф. – Ты должен вернуться в Кирму. Ты обещал забрать свои слова назад.

Ахратта шептал что-то неразборчивое. Царевич уловил только то слово, которое ночью говорила Кирану.