Книга Смерть придёт на лёгких крыльях, страница 39 – Анна Сешт

Подойдя к окну, она чуть отвела занавесь и украдкой выглянула наружу. Окно выходило в маленький сад, где росли цветы и лекарственные травы, а несколько плодовых деревьев отбрасывали щедрую тень. Этот сад, насколько она могла разглядеть, примыкал к другим таким же, где работали, смеясь и болтая, несколько женщин. Издалека раздавались смех и голоса детей. Где-то пролаял пес, но собака, сопровождавшая девушку, не выказала интереса.

Да и не собака это была вовсе – Шепсет прекрасно понимала. Создание, сопровождавшее ее, просто любило принимать такую форму. А местные псы, встретившие их и собравшиеся вокруг, вряд ли вышли навстречу жрице. Скорее – выказывали почтение той, что шествовала рядом.

Очень хотелось выйти наружу, немного прогуляться по саду – наверное, чтобы сохранить в себе след приятных снов. Вместе с тем Шепсет совершенно не желала встречаться с людьми, не желала ни расспросов, ни разговоров.

Жрец Имхотеп, хоть и помог ей, вызывал подозрения – вдруг узнает больше, чем нужно? Встретиться с командиром гарнизона было боязно, но очень нужно. Спокойнее всего она относилась к этому воину, Нахту. Наверное, уже слишком привыкла полагаться на него, пусть они были знакомы всего ничего. Сложно не привыкнуть, ведь он спас ей жизнь, хотя не должен был. А потом увел от тех, кто желал ее убить. Может, здесь ей тоже придется несладко, но, по крайней мере, пока никто не пытался причинить ей вред – даже наоборот.

«Может, это глупо. Просто мне стало тебя жаль».

Шепсет усмехнулась. Такой простой, бесхитростный. Говорит что думает. Давно она не встречала таких людей – при дворе это было не в чести.

При дворе…

Сердце тяжело ухнуло в груди, и воспоминания заскреблись еще яростнее, болезненнее. Ей пришлось сделать несколько вдохов, чтобы прийти в себя. Она едва могла отделить память о своей жизни, хорошей правильной, от того, что случилось после, поэтому проще было вовсе не смотреть.

— Пойдешь со мной? – тихо спросила она у собаки.

Та поднялась и потянулась, широко зевнув во всю пасть – ни дать ни взять обычный пес – и потрусила из комнаты. Шепсет ничего не оставалось, кроме как последовать за ней.

Имхотеп сидел на циновке у невысокого столика и, напевая себе под нос, растирал что-то в каменной ступке. До жрицы донесся аромат знакомых трав. Целитель приветливо посмотрел на нее и кивнул на стол, где были разложены лепешки, сухой сыр и фрукты.

— Отвар уже остыл, но ты все равно выпей. Наши сегодня на весь день далеко к заводям ушли, так что, может, к вечеру будет у нас запеченая рыба.

— Я очень благодарна тебе за помощь, – тихо сказала Шепсет, грациозно садясь, дождалась, пока жрец отставит ступку и приступит к еде, и только тогда начала есть сама.

Голод уже не был таким иступляющим, но в те моменты, когда она чувствовала вкус еды и воды, она словно бы все больше оживала. Слабость еще сохранялась, каждое движение приходилось делать с усилием, будто ее энергия постоянно утекала куда-то, как из треснувшего кувшина. Но, по крайней мере, тело слушалось лучше, а зрение прояснилось – ни люди, ни окружающие предметы уже не казались смутными полуреальными формами.

— Не так уж я и помог тебе пока, – задумчиво ответил жрец, разламывая лепешку. – Многое еще предстоит сделать… если сама пожелаешь, конечно.