Книга Смерть придёт на лёгких крыльях, страница 40 – Анна Сешт

Шепсет насторожилась и посмотрела на целителя.

— Я не больна, – упрямо повторила она.

— Растерзанной душе тоже требуется исцеление. Всегда лучше быть целостной: и духом, и телом… Поешь, – мягко сказал жрец, – и поговорим. Если захочешь.

Девушка предпочла промолчать, обдумывая его слова. Если вернуть целостность означало открыть саркофаг – она не была готова. Некоторые двери лучше не отпирать, разве нет?.. Но когда она вспоминала даже легкий отголосок тепла Силы Владыки – как сегодня во сне – или видение о падении своего храма, в груди становилось тесно.

«Вернуть память».

«Вернуть истину».

Что мог знать этот жрец о ее целостности! Что все они вообще могли знать…

Они ели молча, и лекарь не задавал вопросов. Собрав посуду, чтобы отнести помыть, Шепсет сама нарушила молчание:

— Нахт не приходил?

— Вчера заглядывал проведать.

Жрица хмыкнула, пряча неловкость.

— Сегодня еще наведается, тем более раз уж обещал проводить к командиру гарнизона, – добавил Имхотеп, возвращаясь к своему неспешному занятию. – Поможешь мне немного?

— Конечно, с радостью, – почтительно отозвалась девушка. – И по хозяйству, и в лекарстве, если позволишь. Я неплохая травница… мама когда-то учила, – последние слова она добавила совсем тихо.

— Твоя мать – целительница? – с интересом уточнил жрец.

— Да, – Шепсет невольно улыбнулась, вспоминая. – Очень искусная целительница. Все мастера Сет-Маат к ней ходят. Она и меня учила, и сестру… только вот мне потом пришлось уехать далеко.

— Когда Боги призывают к служению, не нам перечить, – согласился лекарь. – Так я когда-то думал, что обрету свою целостность в служении Сокрытому^[45], но меня призвал мой господин Хонсу^[46]. Почитаю я и Первого из Западных, ведь кто, как не Инпу, прозревает тайны тела и духа. Некоторое время я даже обучался в Хэр-Ди, хотя и не собирался становиться бальзамировщиком.

При упоминании родного храма сердце заныло от тоски, сладкой и горькой одновременно.

— Как и я, – тихо отозвалась девушка, взглянув на Имхотепа по-новому.

— Да, просто несколько раньше, – рассмеялся целитель. – Но я никогда не забуду ни темные стены храма, полные мягким шепчущих теней, ни собачий остров. И уж точно не забуду стаи местных стражей! Особенно щеночков – таких крохотных, а уже воплощавших понемногу силу Инпу… Верховным Жрецом в ходе моего обучения был Джедефхор. Ох и суровый старикан! Сухой, словно мумия, но бодрый, всем на зависть, и очень желчный. Когда он лично проводил младшим жрецам уроки, мы все знали – проще сразу утопиться в водах Итеру, чем не выполнить хоть какую-нибудь мелочь из его заданий.

— Я помню его, да, – девушка не удержалась от улыбки. – Он уже отошел от дел, но бездействие ему не по нутру. Все еще дает иногда уроки и ворчит, да так, что его даже старшие жрецы опасаются. Такое чувство, что он – неотъемлемая часть нашего храма, как те же статуи Псоглавого… и что даже когда придет ему срок уходить – его Ка вечно будет обитать в этих стенах.

Они обменивались какими-то храмовыми байками и общими воспоминаниями, и Шепсет поняла вдруг, что почти против ее воли, сама собой, но между ними протянулась невидимая ниточка родства. Имхотеп когда-то жил в Хэр-Ди, обучался в тех же залах, по тем же свиткам, что и она. Он мог понять ее лучше прочих!