Книга Память мёртвых на Весах Истины, страница 47 – Анна Сешт

Глашатай объявлял имена присутствующих, но Шепсет стояла слишком близко к госпоже Тие и её сыну. Это отвлекало. В голове у неё вместо имён и титулов звучали слова лиричной песни, которую она не так давно услышала в исполнении одной из придворных арфисток.

Общее волнение во дворе собраний возвестило о прибытии Владыки. Занавеси распахнулись, и Рамсес Усермаатра-Мериамон вышел на балкон Окна Явлений. Сегодня он был облачён в одно из своих парадных одеяний – длинную драпированную тунику, прихваченную широким золочёным поясом. Несколько тяжёлых ритуальных усехов, широкие золотые браслеты и перстни с амулетами придавали его облику особую серьёзность и торжественность. Его голову венчала двойная ало-белая корона Обеих Земель.

В тенях за спиной Шепсет различала Руджека и отряд телохранителей. Слуги несли ларец с наградами, которые сегодня Владыка вручит особенно отличившимся военачальникам или чиновникам.

Зазвучали приветственные крики и восхваления. Шепсет радовалась, что стояла ближе всех, вместе с госпожой Тией и царевичем. Иначе, при её невысоком росте, она бы мало что разглядела, или её бы унесло назад, как бурное течение уносит рыбацкие лодки.

Вельможи толпились, стараясь привлечь внимание Владыки и, возможно, выпросить личную аудиенцию или внеочередное решение каких-нибудь прошений. В какой-то момент Шепсет случайно оттолкнули, оттеснили. Она едва не потеряла равновесие, когда чья-то рука деликатно сомкнулась на её локте, поддержала. Вскинув голову, она натолкнулась на взгляд молодого царевича. Рамсес ободряюще улыбнулся ей.

— Ты в порядке?

Девушка скованно кивнула, чувствуя, как её охватывает неуместное смущение. Ещё больше она смутилась, когда Рамсес украдкой переплёл свои пальцы с её, удерживая её рядом с собой, заслоняя от толпы. Царевич не смотрел на неё, внимал своему отцу, как раз начавшему свою торжественную речь, но несколько раз чуть сжимал ладонь девушки в своей в знак поддержки.

Смущение смешивалось внутри с радостью. Шепсет чувствовала себя счастливой и защищённой. До неё доносились обрывки разговоров и обсуждений. Её внимание привлекла приглушённая беседа какого-то военачальника с чати Таа – вскользь обсуждали, что Владыка в очередной раз отклонил какое-то из предложений своего сына на последнем совете.

— Разговор получился пренеприятный, – приглушённо заметил военачальник, – но и нечего юнцу лезть в дела, которых он не понимает. Своего брата он не заменит.

— Его брат стал частью истории куда более неприятной, – деликатно заметил чати, – и не будем об этом. Он неопытен, но весьма проницателен. Позволь напомнить о ряде мудрых шагов ещё недавно, выявивших несколько…

Их слова потонули в криках ликования, когда Владыка даровал первую из наград.

Украдкой Шепсет посмотрела на орлиный профиль царевича, повторявший отцовский. Наверняка Рамсес услышал то же, что и она. Но он умел держать лицо и сделал вид, что разговор его не просто не задевает, а вообще не касается.