Книга Любовный треугольник, страница 15 – Элла Савицкая

Мне же словно разряд в сердце приходится.

— Давид? — звучу максимально легко и удивленно.

— Мариам сказала, что ты заболела.

— Да. Погода такая, сложно не простыть. Ты у неё узнал адрес?

— Я войду, не против?

Ещё один разряд. Сердце нитями страха окутывает. Цепляюсь крепче в дверную ручку.

— Зачем?

Давид сощуривается, расстреливает меня глазами. В своей манере, запрокидывает слегка голову назад.

— Не знаю. Чтобы в подъезде не разговаривать.

Логично… вот только о чём нам говорить?

Он когда-то вот так же приехал ко мне и тоже сам не мог объяснить почему. Закончилось это тем, что мы начали встречаться, потому что оба понимали, что тянет так, что сопротивляться нет никаких сил.

Но то было тогда…

— Проходи.

Отступаю, впуская Давида внутрь. Закрываю дверь, наблюдая, как он снимает с себя ветровку и кроссовки.

Стараюсь не вдыхать так глубоко его запах, заполонивший мой коридор, но выходит из ряда вон плохо.

— Кухня там. Я как раз собралась пить чай. — прохожу мимо него, — могу сделать и тебе, если хочешь?

— Хочу.

Включив свет, подхожу к чайнику и нажимаю на кнопку. Сама пытаюсь понять, как Мариам могла ему дать адрес. Зачем?

Кожей чувствую, как Давид бесшумно входит на кухню. Его присутствие в каждой клетке огонь высекает. Кожа нагревается, волоски на затылке приподнимаются.

— Отец таки купил тебе квартиру, как и обещал, — скорее констатирует, чем спрашивает.

Оборачиваюсь через плечо.

— Да. Он знаешь, изменился очень.

Мой папа после несчастного случая потерял возможность оперировать людей, хотя до этого был одним из лучших хирургов в городе. Его это очень подкосило, он долго пил, водил в дом своих пьяниц друзей, пока это однажды не привело к тому, что один из них чуть меня не изнасиловал. Если бы не Давид тогда, моя жизнь была бы сломана. Он приехал ко мне и вытащил буквально у того из рук. Избил его сильно. Зато произошедшее вернуло к жизни моего отца. Он до сих пор не простил себе того случая. И каждый раз, когда мы встречаемся, в его глазах я вижу вину. Хотя на самом деле давно его простила. Осталось, чтобы он сам теперь простил себя.

— Мариам говорила, что он работает преподавателем, — произносит Давид.

— Да. При чём одним из лучших. — возвращаюсь к завариванию чая, — Он снова в наш город вернулся.

— Видишь его часто?

— Периодически. Он чаще с Алисой видится. Забирает её к себе на выходные.

Добавляю себе в чашку сахар, а Давиду делаю без. Он вроде бы так любил, если конечно, ничего не изменилось. На всякий случай ставлю на стол сахарницу и достаю из шкафа конфеты.

— Это сколько ей уже? — спрашивает, наблюдая за моими манипуляциями.

— Восемь. В третьем классе учится, — улыбаюсь, вспоминая о том, как сестренка на днях рассказывала, что врезала портфелем какому-то Кириллу за то, что он ей подножку поставил. — Растёт та ещё угроза мужскому полу.

Опускаю перед Давидом чашку, сама сажусь напротив него. Подбираю под себя ногу, в глаза ему не смотрю. Так это странно — вот так сидеть рядом с ним и пить чай. Фальшиво. Будто два актёра играют только им понятный спектакль. И я, надо признать, справлюсь хуже.

— Я вчера твоих сыновей видела. На тебя похожи, — произношу хотя бы что-то, чтобы нарушить удушающую тишину.

— Похожи, — кивает Давид, обхватив ладонями чашку, но к чаю так и не притрагивается.