Книга На краю неба, страница 54 – Оксана Сергеева

Рита вздохнула вместо ответа, покрутив на пальце обручальное кольцо.

— Так забавно… — невесело усмехнулся Дмитрий. — Отец всегда боялся, что я стану мягкотелым, как ты. Ты же — что я стану такой, как отец.

— Господи, — выдохнула мать, — я не хотела ничего плохого…

— Я тоже, мама! — внушительно произнес сын. — Когда я сейчас ехал домой, я вообще ничего плохого не хотел! И меньше всех я что-то вообще сейчас понимаю!

— Прости, я действительно сказала что-то не то. Прости. Но я только о тебе беспокоюсь, о себе уже не беспокоюсь. Мне только твой покой важен и твое счастье. — Заправила в прическу выбившийся локон.

Дима сжал материнское запястье. Она всегда так делала, когда нервничала: поправляла волосы или одежду. Торопливость в ее жестах разозлила Диму, но злился он, конечно же, не на мать.

Злился на себя, на Катю, на абсурдную непонятную ситуацию, которая напоминала совсем дешевенькую драму.

— Что это, мама? Что это такое? Откуда? Что не так?

— Ты о чем?

— Обо всем этом, — отпустил ее и развел руками. — Этот взрыв. Тут, там, — кивнул на лестницу. — Если взрыв есть, значит и запал был. Где? О чем тут вы беседовали? Кто, что и кому сказал, что меня сейчас чуть не линчевали без суда и следствия?

— Я не знаю, Дима. Мы с Катюшей собирались пить чай, а потом на прогулку. Пришла Агата. Я оставила их ровно на пять минут: заварила чай и позвонила тебе. Ты сказал, что подъезжаешь к дому. Я, честно говоря, даже подумала, что ты в курсе ее приезда, что вы договорились, мало ли какие дела у вас остались. Господи, ну что там чашка чая, каких-то пять минут!

— Нет! Ни о чем мы не договаривались.

— Тогда меня поражает ее наглость.

Дима поставил ногу на первую ступеньку и заметил напряженный материнский взгляд.

— Я спокоен, мама. Ты же видишь, я совершенно спокоен. Как уда-а-ав, — протянул шепотом.

— Смотри, не съешь своего кролика.

— Проглочу. Не пережевывая.

Открыв дверь к Шауриной в комнату, еще раз убедился, что мать зря так переживала. Катя точно не из тех, кто запросто даст себя проглотить. Не с первого раза точно.

— Что ты делаешь? — вздохнул, прислонившись к косяку.

— Вещи собираю, — пояснила она, — домой улетаю.

— Что за детские выходки?

Катя выронила из руки кофту и подавленно замолчала. Потерялась с ответом. Дима, сам того не зная, хлестнул ее по свежей ране.

— Ты можешь мне объяснить, что происходит? — снова поинтересовался.

— Это была очень плохая идея, — через бесконечно долгое время сказала она, — провести вместе отпуск

— Ты сегодня решила поставить рекорд по количеству выданного бреда? Прекрати. Завтра твои родители прилетают. Как это все будет выглядеть?

— Тебя только это и волнует. Как это будет выглядеть.

Он глубоко и медленно вздохнул:

— Как хочешь. Я не смогу отвезти тебя в аэропорт. Раз все так… спонтанно. Я уже сейчас должен быть в другом месте.

— Не беспокойся, доберусь на такси. Билет я уже заказала.

Крапивин кивнул. И ушел, на этот раз оставив дверь открытой. Не хлопая. Боялся, что вынесет ее вместе с косяком.

Обездвиженная его уходом, Катя долго сидела на кровати. И в момент, когда тоже должна была быть в другом месте, она все еще сидела на кровати.

— Дима сказал, что ты собралась улетать, — произнесла Маргарита, появившись на пороге.

Катя вздрогнула, повернув к ней голову. Не стала скрывать слезы, в этом не было смысла. Даже не потянулась за салфеткой или платком, только вытерла ладонью соленые губы.