Книга На краю неба, страница 56 – Оксана Сергеева

— Ему было всего двадцать лет, когда он открыл ювелирную мастерскую. Всего двадцать! Отец был против. Отнесся к этому очень скептически.

— Почему?

— Потому что создание, моделирование и производство, это принципиально другой процесс, нежели просто сбыт готового товара. Это совсем не то что заключить договор с поставщиком, продать партию товара по завышенной цене и получить свой процент.

— Олег Николаевич очень строг. А Дима расстроился, что отец не поверил в него?

— Нет, не расстроился. Посмеялся. Он из тех редких людей, которые идут к своей цели независимо оттого, есть ли у них поддержка. Отсутствие единомышленников Диму никогда не смущало.

— Но вы же его поддерживали?

— Конечно. Он хотел создать марку, стиль. Для этого мало осуществлять финансовые вливания. Нужны оригинальные талантливые дизайнеры, ювелиры-технологи. Да много чего… Нужен идейный прорыв, чтобы занять свою нишу и быть признанным. Господи, сколько он мотался по мастер-классам и лекциям, сам занимался моделированием, изучал ювелирные техники, носился по показам и презентациям, по российским и зарубежным выставкам.

— Носился? — улыбнулась Катя. — Не могу представить Диму таким. Не сочетается с ним это.

— Носился, — кивнула с улыбкой женщина. — И сейчас продолжает. Внешне сдержан, а внутри бурлит весь. Кипит идеями. Как будто аккумулирует все в себе, копит, а потом выдает в новых проектах. Он одержим. Многие наши изделия становились победителями на специализированных конкурсах. Украшения марки «Fine Jewellery» корифеями ювелирного мира уже негласно признаны вещами музейного уровня. Это то, чего так хотел Дима и к чему стремился. За такой короткий срок, всего девять лет, этого нельзя добиться если не быть одержимым своим делом, своей работой. А почему нет? Он молодой, активный, перспективный, с большими возможностями. Что ему мешает?

— Ничего. Дима очень умный и никогда не был пассивным потребителем. Вы гордитесь им, — констатировала, чуть улыбаясь.

Тут спрашивать не о чем. Гордость и радость слышались в каждом материнском слове.

— Да. Я так рада, что он решил заняться этим. Отец в свое время не позволил ему удариться в живопись, так сын все равно, видишь, нашел для себя выход. Реализовался в другой стезе. Ведь главное иметь абсолютную уверенность в том, что ты делаешь, а он уверен.

— Он такой… пропитан искусством. Оно у него в крови течет.

— Конечно, — улыбнулась Маргарита, — он же мой сынок. Он таким родился.

— Да, и все эти его примочки…

— Какие?

— Всякие.

— Белковый омлет по утрам?

— Угу. И журнальный столик с камнерезной мозаикой за семь тысяч евро. На который чашку кофе поставить страшно.

— Что поделаешь, авторская работа, — со смешком поддержала Рита

— А мне вот это нравится, — кивнула Катерина на белую стену, — оригинально, нетривиально и красиво. Картина из досок. Не разобьется, если упадет.

— Нравится? — Глаза женщины блеснули.

— Очень.

— Пойдем! — Крапивина схватила Катю за руку и порывисто вскочила.

— Куда?

— Пойдем. Сама все увидишь.

— О, господи… Я за вами не успеваю.

Они спустились на первый этаж и вошли в просторную светлую мастерскую. Тут отчетливо пахло краской, лаком, клеем. Этот специфический, смешанный из нескольких запах въелся в стены, пропитав, наверное, каждый предмет.