Книга На краю неба, страница 73 – Оксана Сергеева

— Я не хотел, чтобы ты на этом ужине присутствовала, именно поэтому. Знал, что все закончится очередной сценой.

Встряхнуть наконец получилось: Катерина резко повернула к нему голову.

— Тогда какого черта ты меня сейчас дергаешь, если ты не хочешь этих сцен?

— Потому что в молчании тоже нет ничего хорошего.

— А мне нужно помолчать. Я весь вечер терпела ее выходки. Весь вечер она на тебе висла. — Катя собралась высказать накипевшее, но поняла вдруг, что сказать ей нечего. Диме — нечего. Что есть, будет звучать сущей глупостью. Что она скажет? Что взбесилась, когда Агата пару раз тронула его за плечо и томно заглянула в глаза, пытаясь обратить на себя внимание? Она уже знала, что на это услышит, даже знала тон, которым он скажет.

— У меня такое чувство, что мы в ресторане сидели за разными столиками. Я на Агату даже не смотрел. Мне совершенно неважно, кто именно будет сопровождать Смоленцеву в ресторан. Но логично, что это должна была сделать Агата. В масштабах своей работы и общей занятости, я не могу об этом думать. Меня такие мелочи не волнуют.

Катя про себя усмехнулась. Вслух неопределенно хмыкнула. Что и требовалось доказать.

— Отвези меня домой.

— Нет!

— Отвези. Давай на сегодня закончим все это. Я устала.

— Катя, послушай…

— Я послушаю, но ты все равно отвези меня домой.

— Мне наплевать на эти бабские разборки, мне наплевать на Агату. Тебе на нее должно быть тоже нап-ле-вать. В любом случае разбираться и думать над ее поведением нужно было точно не сегодня. Не на этой встрече, между репликами Смоленцевой. И точно не сейчас. Наши отношения с Агатой никогда не предполагали ничего серьезного.

— Она так не думает.

— Да мне плевать, что она думает, как ты не понимаешь! Я просто с ней спал!

— Спасибо, что напомнил! А то я что-то подзабыла, что ты с ней спал!

— Катя, я похож на идиота? Неужели ты думаешь, что любая амбициозная сучка может заставить меня сделать то, что я не хочу?! Господи, — тут же окоротил себя, будто внезапно от собственного крика пришел в чувства, — сам не верю, что кричу на тебя.

— Наверное, это все, что я заслужила за время моего ожидания. Чтобы ты приехал и поорал на меня. — Не было так обидно, пока она не произнесла это вслух. Сказала и будто разом попала в сети разочарования.

Дима потер лицо и выдохнул в ладони.

— Ну, ты тут тоже, говорят, не скучала, — выдал с непонятной самому себе злостью.

Шаурина на миг потеряла дар речи.

— Крапивин, ты вообще ошалел.

— Не спорю. Со мной тоже бывает.

— Тебе надо такую, чтобы она, пока тебя нет, с какого-нибудь члена кокаин слизывала. Тогда, может, и я покажусь не такой уж плохой. Какие ко мне могут быть претензии?

— Никаких.

Она сорвалась с места, чтобы уйти. Он поймал ее. Схватил, как тогда в темноте, прижал к себе обеими руками.

— Я этот проект замутил, только чтобы у меня повод был в Россию мотаться. Иначе мне просто нечего тут делать. А повод мне был нужен, чтобы видеть тебя так часто, как это возможно, — признался он, расписываясь в собственной слабости.

Она тогда, два года назад, его одолела — слабость. Он тогда испытал незнакомое для себя бессилие. Страх перемен. Впрочем, что-то подобное всегда ощущается перед началом организации нового проекта. Но отношения с Катей — это не рабочий проект, который можно потом перепродать. Чувства не выкупишь и не заложишь. Не договоришься о компенсации, не просчитаешь рентабельность.