Книга October and April, страница 1 – Лина Аспера

<p>

========== I. School Shooting* ==========

Грег Элиас ненавидел массу вещей. Тушёную капусту, физкультуру, мытьё головы, когда отец орал на мать, когда мать перебирала «Будвайзера». Но мужские раздевалки он ненавидел особенно сильно. Будь его воля, выжег бы их все напалмом к дьяволовой тёще и даже не поморщился бы. Раздевалки были территорией таких ублюдков, как Бен Нолан и его прихлебатели; обычно Грег старался попасть туда в основном потоке одноклассников, но даже тогда переодевался с армейской скоростью. Принять после физкультуры душ? Ха-ха, нашли мазохиста. Да если Грег, наученный горьким опытом, понимал, что серьёзно опаздывает, то сразу топал в медпункт, а не в раздевалку. Лучше уж нажаловаться на несуществующую головную боль и весь урок просидеть в воняющем хлоркой лазарете, чем реально рисковать здоровьем. Сегодня он поступил бы так же — если бы не некое обстоятельство, неудобно пристроенное за ремнём джинсов.

Раздевалка встретила его гулкой тишиной. «Неужто пронесёт?» — Дьявол, Грег не верил в чудеса, но вдруг? Он подошёл к своему шкафчику и увидел на нижней части дверцы мокрое пятно. На полу под ним была небольшая лужица, и пахло всё это очень характерно. «Уроды!» — Грег сжал кулаки в бессильном гневе. Он уже и так не успевал на урок, а если ещё будет убирать чужое ссаньё, то стопроцентно получит взыскание от чёртовой сучки миз** Грааф. Только выхода особого не было — взыскание от директора, которому, Грег был уверен, уже донесли о нарушении, обошлось бы ему намного дороже. Выбрав из двух зол меньшее, он собрался идти за ведром и тряпкой — но тут за его спиной грохнула открытая с ноги дверь в раздевалку.

— Вонючка! Опять опаздываешь!

Грег рефлекторно втянул голову в плечи. Был бы он черепахой — целиком бы спрятался в своём панцире.

— Ну-ка, смотри на меня, ты, педрила!

Грег обречённо повернулся — так и знал, что не повезёт. Бен Нолан собственной персоной в сопровождении преданных псов — Тайлера Роуча и Джима Дилана.

— Мы ведь тебе уже столько раз объясняли, Вонючка, — Нолан сдул с глаз светлую чёлку и принялся с демонстративной неспешностью закатывать рукава, обнажая мускулистые предплечья. — Опаздывать на занятия миз Грааф нельзя. Что ж ты такой тупой, а?

— Мож, он не тупой, — хохотнул Роуч, закрывая дверь и для надёжности подпирая её лавкой. — Мож, он не просто педик, а педик-извращенец? Ну, которым нравится, когда их лупят. У него, вон, даже стоит, походу.

Стоит? Грег вместе со всеми посмотрел на свой закрытый длинным растянутым свитером живот и вдруг вспомнил про обстоятельство.

Это было, будто тумблер перещёлкнули. Страх и отчаяние исчезли, как не бывало, а на их место пришла спокойная злая уверенность.

— Хотите покажу? — Грег не узнал свой голос, так ровно и беззаботно он звучал.

— Эй-эй, педрила, держи-ка свой хуй при себе, — торопливо приказал Нолан, однако было уже поздно. Грег одним движением вытащил из-под свитера отцовский «Глок». Сухо щёлкнул взводимый курок, и чёрное дуло, не дрогнув, уставилось прямо в грудь Бену Нолану.

— Что ты там сказал? — мягко переспросил Грег. — Я не расслышал, повтори.

Написанный на лицах его врагов смертельный ужас пьянил не хуже самогона Старого Эда. «Теперь я тут главный, — думал Грег, и рот его кривила акулья усмешка. — Я могу заставить их умолять меня о пощаде, лизать мои кроссовки, отсосать друг другу — дьявол, да вообще всё! Я даже могу их убить, перестрелять одного за другим, как пивные банки у нас за домом. А потом пойти на физкультуру и всадить пулю в лоб миз Грааф, или нет, лучше сразу к директору, или... Ладно, сначала эти».