Книга Янтарные бусы, страница 100 – Алёна Берндт

Беременность у Любы протекала легко, накатившая было в самом начале плаксивость исчезла, и она наслаждалась теплыми летними днями, когда на приеме пациентов совсем немного, сезон простуд еще не начался и можно подумать о своем.

Проводив Сергея в Москву, Люба занялась подготовкой приданого для будущего малыша. Хотя было еще рановато, но Ксюша советовала с этим не тянуть, и Люба доверилась опытной маме двоих детей. И теперь сидела в кабинете в ожидании обеденного перерыва, чтобы можно было сбегать в магазин, куда, по слухам, сегодня должны были привезти ситец с детской расцветкой.

— Люба, привет! Ну, как поживает будущая мама? – в приоткрытой двери показалась голова Володи Белецкого.

— Привет, Володя. Спасибо, нормально поживаем, – улыбнулась Люба. – А ты к Вере? Так она сегодня на подмену в Калиновку уехала.

— Я знаю, сам ее провожал утром, – засмеялся Белецкий. – Я к Борисову пришел, он меня звал по делу. Думаю, ваша идея расписать детское отделение пошла гулять по району; думаю, подкинет мне еще работы наш Аркадий Степанович. Кстати, ты слышала, что он собирается уходить на покой?

— Слышала, но вроде бы еще нескоро, как мы все надеемся. Даже не могу представить нашу больницу без Борисова.

— Ладно, пойду схожу к нему, а потом к тебе еще загляну, хочу с тобой посоветоваться…

Люба кивнула и подвинула к себе отчет, который ей нужно было закончить завтра. Чем быстрее доделает, тем лучше, подумала она и принялась ставить карандашом крыжики.

Неожиданно без всякого стука дверь в кабинет резко распахнулась – и в нее ввалился Олег собственной персоной. Лицо его было красным, резко пахло застарелым спиртным, но пьяным он не был. Шагнув к столу, за которым сидела немного испуганная таким неожиданным визитом Люба, Олег бросил на стол какие-то бумаги:

— Ты знала про это?! – прохрипел он, и Люба удивилась, как же изменился его голос.

— Что это такое? И давай-ка без криков, здесь больница все-таки, а не рынок! – спокойно сказала Люба. Хотя внутри она немного побаивалась оставаться наедине с Олегом.

— Это результаты, ты же врач, сама не видишь, что ли… И моя карта детская! Скажи мне, ты знала про это… ну… про операцию?

— Да. Знала, – честно ответила Люба.

— Давно? – Олег побледнел, лицо его приобрело какой-то сине-белый оттенок, он уселся на стул напротив Любы, снова обдав ее «ароматом» перегара.

— Не так давно, как следовало бы, – ответила Люба. – Я считаю, что о таких вещах друг о друге людям нужно знать до брака. У тебя ко мне какие претензии, Олег? Я предлагала, даже настаивала, чтобы ты обследовался. Помнишь, что ты мне отвечал? Вот вспомни, пожалуйста.

— Почему ты мне не сказала? – глухо спросил Олег. – Ведь я… я же от тебя ушел только из-за ребенка! Я же думал, что это моя дочка, понимаешь?! Если бы не это, я никогда бы не развелся с тобой, как ты не понимаешь! А теперь оказывается, что это не моя дочь… и сын, которого родила моя жена, тоже неизвестно чей, но только не мой! Ты не имела права это от меня скрывать!

— Я любила тебя независимо от… твоего диагноза, – ответила Люба. – И оставалась с тобой, уже зная его. Ушла я от тебя по другой причине, и ты сам это знаешь! Не пытайся меня ни в чем обвинить, потому что это ты предал меня! А теперь ты… ты почему все на детей переводишь, мне непонятно! То есть кувыркаться с кем-то на стороне, втайне от жены, это нормально, по-твоему?! Не развелся бы он со мной! Ты понимаешь вообще, что такое ты говоришь?