Книга Янтарные бусы, страница 106 – Алёна Берндт

— Дедуль, ну как же ты здесь один останешься! – сокрушенно качала она головой. – Зря ты упрямишься и не хочешь с нами ехать.

— Ты что, Любань! Я ведь не древний еще, хоть и старик, – смеялся Иван Савельевич. – А куда Мурку с Фенькой? Кур моих, только недавно бройлеров купил? В городской квартире на балконе, что ли, будут обитать? Да и вообще, вот провожу вас, да и бабульку себе какую присмотрю одинокую, да побойчее!

Люба рассмеялась, но на душе все равно было грустно. Ведь она бы хотела для деда другой жизни… чтобы и он мог порадоваться рождению правнука или правнучки, чтобы мог видеть, как растет малыш, чтобы учил его всему, что знает и умеет сам. А так… что будет? Ну, будет Люба с семьей приезжать в гости, когда и сам дед Иван в город выберется, и это все…

Одним вечером, когда семья уже отужинала и вела неторопливые беседы за чаем, дед Иван подмигнул Любе и Сергею:

— Ну, молодежь, принимайте от меня подарок! Давай-ка, Сергей, помоги мне.

Сергей и Люба удивленно переглянулись, а вскоре в комнате появилась деревянная детская кроватка, украшенная искусными узорами. Кроватка была разобрана на части, но все равно можно было рассмотреть все ее великолепие. Жар-птица распустила свое оперение среди волшебных цветов, а вот два медвежонка держат в лапах бочоночек сладкого меда…

— Это мы с Леонидом Караваевым смастерили, – гордо поглядывая на молодых, сказал дед Иван. – Ну что, не стыдно такую в городской квартире поставить?

— Дедуль! Так ведь ты же сказал, что больше по дереву не режешь, – поглаживая пальцами блестящую свежим лаком поверхность, сказала Люба. – А ведь когда бабушка была жива, ты все выходные пропадал в сарае. Почему только бросил? Ведь у тебя такая красота всегда получалась!

— Так потому и не стал больше резать, – чуть потемнел лицом Иван Савельевич, – что жалко было того времени, что в сарае с инструментами сидел, а не с Катюшей рядышком… А теперь вот пусть у маленького память будет от деда и дальше по наследству переходит.

— Спасибо, Иван Савельевич! – восхищенно сказал Сергей. – У меня дед плотничал немного, отец тоже, ну и меня учили. Я давно мечтаю: вот будет у меня свободного времени побольше, снова буду пробовать с деревом работать… люблю, когда древесиной пахнет, как в детстве.

— Так у меня и инструменты все есть, резаки разные и прочее, – оживился Иван Савельевич. – Будете в выходные приезжать, так мы с тобой и помастерим когда-никогда.

Люба снова ощутила горький привкус предстоящей разлуки, а Сергей будто почувствовал это и обнял жену за плечи.

На время переезда Люба взяла отпуск, а потом у нее должен был уже оформляться больничный перед родами, так что во вторник, последний свой рабочий день, она испекла для коллектива сладкий пирог и устроила чаепитие в обеденный перерыв.

Вещи были почти собраны, детская кроватка тщательно упакована для перевозки в город. Люба ждала приезда Сергея, который накануне уехал в город, чтобы прибраться и забрать у своей мамы гостившего у нее Сильвера.

Осень в этом году постаралась и на золото не поскупилась, словно бы намекая Любе, какую красоту она собралась «променять» на скучные городские пейзажи. Они с дедом сидели на крылечке, подложив на ступеньку старый ватник.

— У Мезенцевых телефон теперь есть, – говорил Любе дед. – Очередь дошла. Считай, следующие мы. А пока ты тетке Дарье звони, она внучку пошлет за мной, я и приду, через двор-то.