Книга Янтарные бусы, страница 74 – Алёна Берндт

— Позвольте представить, – сказал Конев. – Это Сергей Николаевич Чернов, у нас он в качестве члена комиссии, как вы и хотели видеть.

— Здравствуйте, Галина Николаевна, – сказал Сергей. – Желаете еще что-то добавить к тому, что изложили?

— Нет, я все описала! – с вызовом ответила Галина Николаевна. – Ваша… сотрудница воспользовалась положением… и ей кто-то в этом помог, предоставил доступ, так сказать! Я хочу знать, какое наказание понесут виновные!

— Что ж, я вас понял, – ответил Сергей. – Но хочу вот что вам сказать. Любовь Егоровна – медицинский работник и имеет право доступа к любым медицинским документам пациентов, на свое усмотрение. Иначе как бы мы работали, как вы себе это представляете? Никакого нарушения здесь она не допустила. Я все проверил, мы запросили карту вашего сына – и как видите, вот она передо мной. Ничего не пропало, все на месте.

— Но… – начала было Галина Николаевна, но Чернов остановил ее жестом и продолжил.

— А вот разглашать полученные сведения, конечно, никто из нас не имеет права. Поэтому я собираюсь прояснить для себя некоторые моменты этого… инцидента. Скажите, как я могу связаться с вашим сыном, чтобы пригласить его на беседу?

— За… зачем это его приглашать? – растерялась Галина Николаевна и побледнела. – Я хочу, чтобы вы вот с ней разобрались, – тут она ткнула пальцем в сторону Любы, – а не с моим сыном беседы беседовали! Это же не он документы крадет!

— Ну как же! – Чернов потряс листком бумаги, исписанным ранее самой Галиной Николаевной. – Здесь нужно выяснить, были ли разглашены сведения, которые касаются только его! И нанесло ли это ему какой-нибудь ущерб! Вы уж простите, я понимаю, что вы – мать, но с момента совершеннолетия вашего сына некоторые моменты касаются только его, и обсуждать их мы имеем право тоже только с ним самим. Ну, или с вами, но только после его разрешения. Так как ему позвонить, где он работает? И кстати, я бы на вашем месте воздержался от голословных обвинений в адрес Любови Егоровны. Вы сами видите, что ничего из документации не пропало. Она так же может пожаловаться на вас.

Галина Николаевна была ошеломлена, это было видно по ее лицу. Видимо, не такого исхода разговора она ожидала. Лицо ее побагровело, и она не могла заставить себя взглянуть на ненавистную Любку, чтобы не видеть на ее лице победного триумфа. Но Люба и не радовалась, она устало смотрела в окно и даже слушала вполуха весь этот разговор. Ей было только жаль потраченного времени, а ведь она могла бы провести его с пользой!

— Так что же, как и когда мы сможем встретиться с… – Сергей взглянул на написанное на карте имя. – С Олегом Андреевичем?

Галина Николаевна молчала и обвела присутствующих тяжелым взглядом.

— Вы что же, думаете, я не понимаю, что здесь происходит?! Вы покрываете ее, и я этого так не оставлю!

— Галина Николаевна, помилуйте! – воскликнул Конев. – Мы уже больше часа разбираемся с вашей жалобой! Вместо того, чтобы сейчас с пациентами работать! А вы нас еще в чем-то обвиняете?!

— Я на вас тоже напишу! Только напишу не абы куда, имейте в виду! У моего мужа есть связи, мы вам не какие-то простые колхозники! – злость Галины Николаевны лишала ее благоразумия, и она уже почти срывалась на крик.

— Так, все! – оборвал ее крики Чернов. – Любовь Егоровна, прошу вас, идите работать! А вы… – тут он сердито глянул на Галину Николаевну. – Думайте, прежде чем говорить! Жаловаться будете? Жалуйтесь, ваше право! Пусть разберутся, кому это по должности положено, и с вами, и с вашим сыном, и с тем, что вы «не простые колхозники»! А мы пойдем дальше лечить людей, которые в нас нуждаются!