Книга Янтарные бусы, страница 75 – Алёна Берндт

Галина Николаевна вскочила со стула и гневно обвела всех взглядом. Потом схватила со стола свою жалобу, которую Чернов будто нарочно положил с краю, и с остервенением порвала листок. Кинув клочки на пол, она выскочила в коридор.

Молчание воцарилось в кабинете, все устало посмотрели друг на друга, и Конев сказал, вздохнув:

— Товарищи, давайте чаю попьем? После этого я себя чувствую, как выжатый лимон!

Люба от чая отказалась, ей хотелось хоть немного побыть одной, выдохнуть, «стряхнуть» с себя все, что она только что пережила. Она поблагодарила коллег и поспешно вышла из кабинета. Однако в конце коридора ее поджидала Галина Николаевна, которая при виде Любы довольно осклабилась:

— Что? Несладко тебе было? Я тебе еще не такое устрою, так и знай, мерзавка! Лучше убирайся подальше из наших мест!

Люба огляделась по сторонам, а убедившись, что поблизости никого посторонних нет, наклонилась к Галине Николаевне и прошептала:

— Вы сами поостереглись бы, дорогая моя свекровушка… Я ведь медик, в Калиновку на подмену часто приезжаю… Могу ведь случайно перепутать что-то и написать вам назначение… вы же укольчики регулярно получаете? А гипертония – болезнь страшная… да! Так что лучше не трогайте меня, дольше проживете!

Галина Николаевна, явно не ожидавшая таких слов, отшатнулась от Любы и стояла, бессильно разевая рот и не зная, что ответить. Она озиралась по сторонам, будто надеясь, что кто-то еще услышал страшные слова Любы, но коридор был пуст. Так и не подобрав слов, она тихо выругалась и быстро пошла прочь от Любы.

Люба же, сама от себя таких слов не ожидавшая, сначала рассмеялась вслед бывшей свекрови, отчего та прибавила шаг. А как только она скрылась из вида, Люба обессиленно опустилась на подоконник, закрыла лицо руками и беззвучно заплакала.

Вернувшись домой из Калиновки, Люба все еще переживала из-за того инцидента с бывшей свекровью и никак не могла успокоиться. Ей было и обидно, и стыдно перед Сергеем, да и перед Коневым тоже… хоть оба и убеждали ее потом, что с такими вот пациентами большинство медицинских работников сталкиваются не раз и не два за свою карьеру. Но все равно было очень больно и обидно.

Немного утешила ее публичная благодарность Аркадия Степановича, которую он объявил Любе на общей планерке, за профессионализм и внимательность, которые спасли жизнь и здоровье маленького Дениски – защитника птичек. А уже через несколько дней неприятное происшествие в Калиновке как-то затерлось и потускнело, вытесняемое новыми ежедневными заботами и делами.

— Ну, а что же ты от нее ожидала, от этой госпожи Смирновой? – утешала подругу Ксюша. – Что она тебя придет и похвалит? Да знаешь, почему она никак угомониться не может? Потому что плохо все в ее жизни, и не так, как ей бы хотелось! Вот представь, если б было у нее в семье все прекрасно и Олег бы с новой замечательной снохой жил в мире и согласии, чего, как она считает, не было у него с тобой… Разве она бегала бы, бесилась? Нет, жила бы себе и наслаждалась! А если так ее крючит от злости, значит, нечему радоваться. А ты успокойся и забудь, пусть ее там хоть порвет от злости.

— Стыдно перед всеми, – качала головой Люба. – Позорище такое учинять! Ну что, мы с Олегом первые и последние, что ли, кто развелся?! Живут же как-то люди, каждый свою жизнь налаживает! Неужели у всех так?