Книга Янтарные бусы, страница 72 – Алёна Берндт

— Ах ты хамка! Да я! Я на тебя такую жалобу напишу, что тебя потом и в дворники не примут, не то что в медицину! – Галина Николаевна побагровела. – Еще смеешь сюда глаза свои бесстыжие показывать после того, как опозорила нашу семью!

Продавцы, видимо тоже не один раз сталкивавшиеся с характером госпожи Смирновой, сочувственно смотрели на Любу, но в перепалку вступать не решались. Люба же опускаться до публичного скандала не желала, поэтому просто отвернулась от Галины Николаевны, купила все, что запланировала, и под гневные выкрики истеричной женщины вышла из магазина.

На следующий же день после этой неприятной встречи Любу позвал в кабинет заведующий. И сама Люба нисколько не удивилась, когда, войдя в кабинет, она увидела там сидевшую с траурным видом на краешке стула свою бывшую свекровь.

Прижимая к лицу носовой платочек, Галина Николаевна метнула в Любу испепеляющий взгляд. Роман Павлович, мужчина лет пятидесяти, старался сохранить невозмутимый вид и жестом пригласил Любу присесть напротив.

— Я слышал, что у вас произошел конфликт. К сожалению, сути его я так и не понял, потому что внятно сказать мне наша гостья не может. – Конев указал глазами на всхлипывающую и прикрывшую платочком сухие глаза жалобщицу. – Может, вы, Любовь Егоровна, мне поясните, в чем дело?

— К сожалению, я тоже не могу вам ничего сказать по этому поводу, – спокойно ответила Люба. – Потому что лично у меня не происходило никакого конфликта. Все, что я могу сказать, так это то, что Галина Николаевна является матерью моего бывшего мужа, с которым мы только недавно оформили развод. Может быть, поэтому она, встретив меня в магазине, решила прямо там высказать мне повышенным тоном какие-то претензии, но я предпочитаю беседовать спокойно. Поэтому просто ушла из магазина.

— Так вот в чем дело, – покачал головой Конев. – Что же вы, уважаемая Галина Николаевна, вводите меня в заблуждение, наговариваете на человека… а дело-то, оказывается, все в обыкновенной личной неприязни!

— Вы что, не видите, что она вам врет! – воскликнула Галина Николаевна, мгновенно передумав рыдать. – И личная неприязнь здесь совершенно ни при чем! Эта… женщина сломала жизнь моему сыну и подорвала мое собственное здоровье!

Конев ничего не сказал, только укоризненно посмотрел на сидящую перед ним посетительницу. Хоть и имел он достаточно большой опыт общения с пациентами, но сейчас подумал, что, наверное, стоит повторить азы психиатрии…

Люба же просто отвернулась и смотрела в окно, где резкий осенний ветер безжалостно обрывал с кустов последние листочки. Она почти не слушала, что говорит эта женщина, так щедро поливающая ее сейчас грязью. Не хотелось портить все то, что создала Люба в своей душе после расставания с Олегом… она только-только выгнала почти все воспоминания о том времени и начала снова чувствовать вкус жизни.

— Что ж, я вижу, вы мне не верите, – рассказав немало «ужасов» о Любе, поджала губы Галина Николаевна.

— Если это все, на что вы жалуетесь, то я приму это к сведению, – ответил Конев. – Но сейчас разбираться в семейных делах мне некогда, у нас комиссия!

— Ах, комиссия! Это очень кстати! – обрадовалась Галина Николаевна. – Дайте мне лист бумаги и ручку, я напишу для комиссии, пусть рассмотрят! О том, как вот эта ваша сотрудница воспользовалась своим служебным положением, выкрала сведения о здоровье моего сына и теперь угрожает мне, что все ему расскажет о его детской травме! А мы с мужем так много сделали для того, чтобы он о ней забыл и жил нормальной жизнью! Теперь же эта… хочет отомстить моему сыну за то, что он предпочел ей другую женщину, более порядочную!