Книга Янтарные бусы, страница 81 – Алёна Берндт

— Да, спасибо, все есть. Сейчас вот приготовлю полоскание, будем лечиться. Давай после обеда к художнику этому сходим, когда мама моя придет с работы, я ее попрошу остаться с Мишкой. А муж только вечером вернется.

— Не беспокойся ни о чем! – заверила Сашу Люба. – Лечи сына, если вдруг нужна будет помощь, сообщай. А к художнику я сама схожу, что особенного – только поговорить, спросить, может, он и не согласится. Так что ты, пожалуйста, не волнуйся, и сама тоже ляг поспи, пока Миша заснул, вон какие у тебя глаза красные от бессонной ночи.

Поговорив с Сашей, Люба потеплее закуталась в воротник пальто, морозец сегодня крепчал, небо было ясным, значит, к ночи похолодает еще сильнее. Люба не хотела откладывать все в долгий ящик, и так эта эпопея с детским отделением затянулась уже надолго и все никак не может воплотиться в жизнь. Поэтому она зашагала к бревенчатому дому, который расположился у старой часовни на краю села, в очень живописном месте у большого пруда. Люба шла по тропинке и невольно залюбовалась открывшимся ей пейзажем: старый пруд замерз, лед был чистым и прозрачным, от этого сверкал и переливался на солнце. Окружающие пруд ивы мороз разодел в искристые наряды, и их ветви, покрытые пушистым инеем, свисали до земли и склонялись к пруду.

«Картина, достойная кисти художника», – подумала Люба и зашагала быстрее. Двор дома номер пятнадцать был расчищен, снег аккуратной горкой лежал у забора, а из печной трубы поднимался дымок, вверх, к небу, предвещая мороз. Оглядевшись, нет ли где собаки, Люба вошла в калитку.

Она постучала в дверь и в ответ на стук в глубине дома послышались шаги, дверь отворилась, и перед Любой предстал не кто иной, как тот самый мужчина, которого она тогда чуть не сшибла с ног в коридоре больницы, да еще и неудачно «поцеловала» в подбородок своей новой помадой…

— Здравствуйте, вы ко мне? – поинтересовался хозяин дома, чуть поежившись от холода, забравшегося под накинутую на тонкую рубаху фуфайку. – Чем могу быть полезен?

Люба растерялась: она представляла себе художника немного по-другому… наверное, постарше и непременно с аккуратной бородкой и тонкими художественными пальцами. Перед ней стоял крепкий мужчина, руки его были руками рабочего, никакой бородки не было и в помине, был он гладко выбрит и коротко, по-армейски пострижен.

— Я… здравствуйте! Простите за неожиданный визит, – начала Люба немного недоверчиво. – Вы – Владимир Белецкий? Художник?

— А что? Не похож? – усмехнулся хозяин дома. – Да, я Белецкий. А вас… я, кажется, где-то видел. Давайте-ка пройдем в тепло, не располагает сегодня погода к беседам на свежем воздухе.

Люба вошла в дом вслед за хозяином и все никак не могла оправиться от смущения. Стоит ли напоминать ему, что это именно она была тогда, или пусть будет лучше так, что он позабыл о той встрече…

— Давайте ваше пальто и присаживайтесь. Простите за беспорядок, гости у меня бывают нечасто, а сегодня я и вовсе никого не ждал, – хозяин дома убрал со стола карандашные наброски.

Вообще никакого беспорядка Люба не заметила, даже наоборот, удивилась тому, что в доме чистота и порядок. Еще она увидела на стареньком комоде лекарства на небольшом подносе – микстура в аптечном пузырьке и таблетки в коробках. Профессия сказалась, и она хотела было рассмотреть, что же это за лекарства, но вовремя спохватилась и отвела взгляд. В конце концов, она здесь по другому делу и не нужно совать нос в чужие дела.