Книга Рубль-пять, страница 65 – Алёна Берндт

— И не говори, а все равно в городе за них страшнее, там машины, проспекты…

— Ариш, а вы дом будете продавать? У меня подруга с Семеновки хочет купить здесь жилье, я могу ей сказать, чтобы приехала посмотреть…

— Да, думаем продавать. Никита говорит, квартиру дадут, а как без дачи, надо будет дачу покупать. Вот и думаем, дом продадим, дачу купим, мебель в квартиру. Так что ты с подругой поговори, пусть приезжают смотреть, если им не прямо сейчас надо, если подождут до лета, как мы соберемся.

Соседки шли, уже показалась и Наткина Березовая улица, и Аринина Спортивная, как перед ними замаячила фигура прохожего.

— Вот кто-то еще с работы припозднился, – сказала Арина. – Ну, мне в переулок и там напрямую, да и тебе немного осталось до дома.

— Смотри, как-то странно он идет, – Натка указала на пошатывающуюся и неровную походку идущей перед ними фигуры человека, который был смутно виден в снежной завирухе.

— Ну, наверное, отметил какое-то событие. Вот и идет, шатается, – рассмеялась Арина. – Интересно, чье это такое «счастье» домой возвращается. Это, наверное, Гришенькин, Любин муженек, он любит «за ворот» залить. Опять улицы перепутал – они ж на Коммунистической живут, а его сюда пьяные ноги принесли! Ну, пока, я побежала!

Арина махнула соседке рукой и скрылась в узком проулке, ведущем на ее улицу, а Натка пошла дальше по неширокой тропке, ведущей к Березовой.

До дома Натке уже всего и оставалось пара десятков метров, как вдруг она увидела, как идущий впереди нее человек как-то странно дернулся и с размаху завалился в сугроб. Она огляделась по сторонам, чтобы хоть кого-то позвать на помощь – одной ей было боязно подходить к неподвижно лежащему в сугробе человеку, но улица была безлюдна, только снег завивался в свете желтоватого фонаря.

Растерянная Натка постояла возле калитки – человек так и не двинулся, лежал, не подавая никаких признаков жизни. На чернильном вечернем небосводе все ярче яснили звезды, мороз крепчал, и Наткины ресницы заиндевели от ее горячего взволнованного дыхания.

Она понимала, что нельзя оставлять человека в такой вечер лежащим на улице, даже если он был нетрезв. Натка заглянула через забор к соседям, но окна семьи Вохминцевых были темны, и она поняла, что хозяин дома Геннадий Тимофеевич еще не вернулся со смены, а его жена Анфиса убежала к старшей дочке возиться с внучкой. К другим соседям обращаться было бессмысленно, потому что глуховатая пожилая Гульнара Мансуровна, которая сама еле ходила с палочкой, ничем помочь Натке все равно не смогла бы.

Нахмурившись, Натка решила, что придется справляться самой со сложившейся ситуацией, и смело зашагала по тропке к тому месту, где упал человек. Склонившись над лежащим в снегу человеком, Натка увидела, что это был вовсе и не Гришенькин. Молодой мужчина, лет, наверное, тридцать или около того, лежал чуть на боку, лицо его было бледным. Дыхание его было еле слышным, и спиртным от него совсем не пахло. Натка подумала, что лицо человека ей совершенно незнакомо. Конечно, она не знала всех жителей Советского, но уж своих-то соседей по улице знала в лицо, и он был не из них.

— Помогите! Тут человеку плохо! – прокричала Натка в надежде, что хоть кто-то услышит ее призыв, но время было позднее, да и не услышал ее никто.