Книга Рубль-пять, страница 68 – Алёна Берндт

— Надо же, какое горе для нее, – тихо проговорила Натка, разливая суп по тарелкам. – Алеш, иди кушать.

Натка позвала сына и усадила его за стол рядом с гостем, которого Алешка с любопытством разглядывал. Да и сама Натка украдкой разглядывала Александра. Мужчина теперь казался моложе, чем при первом ее впечатлении, хотя сказать точный возраст Натка бы не взялась – тонкие седые прядки на висках путали все ее догадки, сколько же лет гостю, она так и не поняла.

Сама Натка ощущала себя очень неловко в присутствии малознакомого человека в гостях и рассеянно возила ложкой в своей тарелке, изредка посматривая на Алешку. Александр и сам, по-видимому, ощущал некоторую неловкость и старался поскорее закончить ужин.

— Анастасия Степановна, наверное, волнуется, где меня носит. Я ведь обещал в семь часов вернуться, а уже так поздно! Наталья, простите меня еще раз за вторжение! И спасибо вам за помощь, и за ужин!

— Ну что вы, не стоит благодарности! Александр, а вы себя как чувствуете? Дойдете до Новиковых-то? – обеспокоенно смотрела Натка в еще немного бледное лицо гостя. – Время и правда позднее, прохожих на улице вы вряд ли застанете, если вдруг нехорошо вам станет. Знаете что, мы с Алешей вас проводим, пожалуй! Прогуляемся немного перед сном.

— Нет, что вы, не нужно! Я уже нормально, смогу и сам дойти. Тут ведь не очень далеко?

— Вот, еще и заблудиться можете! Нет, не возражайте, мы удостоверимся лучше, что вы дошли! А то так вот потом и думай всю ночь, может вы там где-то в сугробе замерзаете! Зря я вас, что ли, тащила?!

Натка немного неловко улыбнулась, как-то глупо себя ощущая перед гостем, но Александр так искренне рассмеялся в ответ и ответил:

— И в самом деле, как вы только меня, такого бугая, дотащили! Конечно, теперь меня и отпускать вам боязно! А как вы обратно одни пойдете, уже ведь поздно!

— Ну, мы-то дорогу знаем, не заблудимся.

Ясное небо морозной ночи было усыпано бриллиантовой россыпью звезд. Радостный Алешка – когда еще выпадет шанс так поздно погулять по улицам – сидел на санках и варежкой изредка загребал снег, блестевший в свете редких фонарей. Ему думалось, что снег это и есть звезды, которые рассыпались в блестящую пыль, и она покрыла землю. Иногда (когда мама не видела) он запрокидывал голову и ловил на язык плавно опускавшиеся снежинки, которые легкое движение морозного воздуха сдувало с заиндевевших веток деревьев.

— Наташа, у вас такой замечательный сын! – Александр тянул санки за веревку. – Рассудительный не по годам.

— Ему пришлось раньше повзрослеть, так получилось. Я на лечение часто уезжала, он в то время очень повзрослел.

Тропка была неширокая, спешащие вечером по домам люди хорошо натоптали ее, но уставшая за день работы в непривычном отделе игрушек Натка чувствовала, как подводит ее не так уж и давно прооперированная нога – она теперь шла чуть прихрамывая.

Ее нежданный гость, хоть и дышал тяжеловато, но все же уверенно шел по тропке, да еще и санки с Алешкой не дал тащить самой Натке, отобрав веревку и сказав:

— Не совсем уж я немощный, ваш суп меня на ноги поставил, и не возражайте! Должен же я как-то отблагодарить этого замечательного юношу за помощь, вот, хоть прокачу его немного.

Александр немного разогнал санки с хохочущим Алешкой и развернул их за веревку, от чего мальчишка еще веселее рассмеялся и чуть не вылетел в сугроб. Натке было непривычно и… приятно такое отношение – веселое, непринужденное, будто так и должно быть между людьми. И она терпела сколько могла, чтобы не огорчать сынишку, но нога болела все сильнее.