Онлайн книга «Тайна Лучкиных болот»
|
В горе Лукерья сама себя позабыла, говорили, ума лишилась… А Болотный Дед её обещание припомнил – его волю исполнить, призвал её к себе и назначил вечно жить на топи заманивая туда людей. Мо́рока в женихи ей сподобил, чтобы неразлучны они были, навсегда, навечно… Что было правдой, что породило такие слухи – поди теперь разбери, но люди старались топь стороной обходить, хотя раньше гать по ней шла – до Старокаменки по ней ходили спокойно. Но про это уж только старики рассказывали, да и следа от гати той уже не осталось – не один сырой год большая вода так напитала болота, что даже часть низинного бора стояла по пояс в чёрной воде. Особенно опасались у болот ходить на Купала, почему так –никто не знал. Говорили, что Лушка зла да мстительна стаёт, когда видит, что парни и девушки вместе хороводы водят. А вот уже Купала – послезавтра… Всё это в голове Глаша передумала, пока бежала до топи. Что она там будет делать, чем Ване своему поможет, она не знала, ноги сами несли её, мелькал её сарафан меж деревьев, огнём вспыхивала алая лента в косе. — Ты, девонька, куда так спешишь? – раздался вдруг скрипучий голос, когда Глаша остановилась перевести дух. На большом замшелом пне сидела пожилая женщина в платке, повязанном по самые глаза. Узловатые свои руки она сложила на деревянную клюку, а на ладони пристроила морщинистый подбородок. Прищурившись, она смотрела на девушку и чему-то усмехалась. — Я… я… здравствуй, бабушка, – едва отдышавшись сказала Глаша, – На топь мне нужно… — Да уж и так видать, что на топь идёшь, – усмехнулась бабка, – Сама пропасть хочешь? Глаша не знала, что и ответить, она узнала женщину. Недалеко от самой Бобровки хутор был, Малинники. Старый обветшалый дом каким-то чудом ещё стоял, скособочившись у старого ручья, истекающего из небольшого озерца, полного чистой, словно хрустальной воды. И сколько себя Глаша помнила, жила там старая бабка Марфа, одинокая бобылка. А может и не бобылка, поговаривали, что был у неё муж, да помер, вот и вернулась она в дом своей бабки, которая к той поре уже померла. Внучка у Марфы была, Аксинья, тихая худенькая девчушка, невесомая и бледная, словно тень. Всё с бабкой в лес ходила, за травами да корешками… Старая Глашина бабушка Христя говорила, что весь род у них, Малинниковых, которые на хуторе близ Бобровки обитают, ведовством грешит. — Дед старый у имя ишшо с чёртом знался! – щурясь говорила бабка Христя, оперши подбородок на клюку, – Которые-то черти в омуте под меленкой обитають, вот с имя старый Касьян водился, всё носил туда чего-то в большой корзинке! Мефодьевна сказыват, будто младенцев он тудыть носил! Опосля и вся родня евойная ведала, вот теперь и Марфа знается с нечистым, тому и девчонку свою учит! Ить грех какой, а всё одно кто-то да идёт туды, в Малинники, к ведьме… Вот теперь эта самая ведьма бабка Марфа и сидела перед Глашей, глядя на девушку черными своими глазами, словно видевшими всё насквозь. — Знаю я, почто ты на топь собралась, – негромко проговорила Марфа, – Токма ты того не знаешь, что и Ваньку свово ты не выручишь, и сама голову там сложишь. А вот ежели меня послушаешь, то… мабудь и сладим мы такое дело, великое… — Бабушка! Я всё сделаю, как скажешь, только научи! – Глаша каким-то чутьём угадала, что неспроста сидит тут старая Марфа и без неё ничего у Глаши не выйдет. |