Книга Нарисуй мне лето, страница 89 – Asya Qui

Постепенно проваливаюсь в тяжёлый, беспокойный сон. И мне снится Итен — такой близкий и родной, как никогда раньше. Снится наше счастливое будущее, которого, не будет. Во сне я улыбаюсь сквозь слёзы. Ах, если бы сны могли стать реальностью… Но рано или поздно приходится просыпаться. И что-то мне подсказывает — завтра меня ждёт очень горькое пробуждение.

Резкая трель смартфона будит меня. Сердце замирает в надежде, что это Итен, но тут же обрушивается от осознания: мы так и не обменялись контактами. На дисплее светится "Мама".

Внутри всё сжимается от предчувствия неприятного разговора. После пары гудков решаюсь ответить:

— Алло?

Знакомый леденящий голос заставляет поёжиться:

— Сегодня тебя ждём. Дома.

Слова падают как снег на голову. Вернуться? Да я ещё не готова!

— Чего? — выдавливаю из себя, борясь с накатившей паникой.

— Ты там вообще страх потеряла? Я ж говорила — неделя и домой, — обрывает тётя резким тоном. — Или мне Роберту передать, что ты там уже с катушек слетела?

Её слова как пощёчина. Хочется наорать, вывалить все накопившиеся за годы обиды. Но вместо этого лишь тихо цежу:

— Ладно, приеду, не надо ничего дяде говорить.

И снова тишина после сброса. Меня колотит от эмоций. Бешенство, ужас, безысходность… Где же ты, Итен? Почему не возвращаешься? Мне сейчас позарез нужна твоя поддержка. Если не явлюсь сегодня, меня будет ждать очередная дядина расправа, а этого я хочу меньше всего. Выбора нет.

Медленно поднимаюсь с кровати, чувствуя себя разбитой и опустошённой. Каждое движение даётся с трудом. На автомате собираю шмотки, запихивая их в старенький, потрёпанный рюкзак. Руки трясутся, когда хватаю футболку, которую одалживал Итен. Его запах всё ещё ощущается на ткани, и к горлу подступает ком.

Спускаюсь на кухню, окидывая взглядом опустевший дом. Как быстро он стал для меня родным, и как больно его покидать. Взгляд падает на картину, которую я закончила вчера. Подхожу ближе, провожу пальцами по ещё не засохшей краске. Наше лето на одном холсте — яркое, настоящее. Сердце разрывается от мысли, что Итен, возможно, никогда её не увидит. Но оставить её здесь кажется правильным. Беру пастель и вывожу внизу:

"С любовью, Луиза".

Три простых слова, вмещающие целую вселенную чувств. Оставляю картину на кухонном столе — первое, что увидит Итен, если всё — таки вернётся. Если… Эта мысль отдаётся болью во всём теле. Но я больше не могу ждать. Пора валить.

Закрываю за собой дверь. Бреду по знакомой тропинке, вспоминая, как мы гуляли здесь с Итеном, держась за руки и смеясь. Теперь эти воспоминания кажутся кадрами из чужого счастливого фильма. Хочется развернуться, рвануть обратно, дождаться Итена, вытрясти из него объяснения.

Но я упрямо иду вперёд, вцепившись в лямки рюкзака до побелевших костяшек. Птички чирикают в кронах деревьев. Их беззаботное щебетание кажется насмешкой над моим разбитым сердцем. Выхожу на дорогу. Плетусь до остановки на ватных ногах. Приземляюсь на лавочку, чувствуя, как дрожат коленки. Автобус выныривает из-за поворота, шурша шинами по гравию.

Поднимаюсь, делаю глубокий вдох. Захожу в салон, плюхаюсь на сиденье у окна. Автобус трогается, увозя меня прочь от Итена, от нашего лета, от несбывшихся надежд.

Прижимаюсь лбом к прохладному стеклу, глядя, как пейзаж за окном сливается в размытое зелёное пятно. Мысли путаются, возвращаясь снова и снова к счастливым моментам. Наша первая встреча, неловкая и забавная. Совместные прогулки по лесу, где каждое прикосновение отзывалось искрами по коже. Его улыбка, тёплая и искренняя, согревавшая меня изнутри. А потом — наша первая ночь вместе. Такая нежная, такая волшебная. Я отдалась ему полностью, без остатка.