Книга Сними очки, ботаничка, страница 101 – Анастасия Боровик

— То есть всё нормально?

— Да просто он придурок, и всё, — говорит подруга, закрываясь руками.

— Кать... Я рада, что ты поняла это, — выдаю я, и подруга начинает смеяться.

— Ну да, видишь, у тебя чуйка на парней.

— Ну Митя вообще не должен быть плохим, — предполагаю, но Катя тут же краснеет и супится.

— Да пофиг на Стрельцова! И на Фомина! — она смахивает назойливую прядь волос. — Просто закончить школу и не видеть их всех.

— Пойдём со мной, — подхожу ближе к ней и обнимаю ее, она вся напряжена.

— А Лена... Она в порядке? — её взгляд становится серьёзным.

— Стрельцов её напугал. Сильно.

— Я с ней поговорю, — твёрдо говорит Катя, и я вижу в её глазах знакомую решимость. — Он действительно агрессивный.

Подруга — боец. Она всегда идет вперед. И, может быть, сможет поддержать Лену лучше меня.

— Она внизу, в бассейне.

— Тогда я схожу к ней, а потом домой. Ты не обижаешься?

— Нет, конечно.

Она обнимает меня в ответ, и ее тело раслабляется.

— Катя, я очень тебя люблю, — говорю я ей.

— Мира, я знаю, ты сейчас будешь всё это анализировать и раскладывать по полочкам. Не надо. Ничего страшного не случилось. Просто бабники они такие, — она усмехается, но звучит это устало.

— Надо относиться проще. Выкинь всё из головы, хорошо? Иди к Вите. А то мне уже неудобно перед ним. И я тоже очень люблю тебя, подружка...

Она уходит, а я медленно плетусь к красной горке. Витя стоит там и о чём-то напряжённо разговаривает с Митей. Подходя ближе, я слышу лишь обрывок фразы: «...сама виновата».

Увидев меня, они замолкают. Фомин бросает на меня короткий взгляд и уходит, не прощаясь. Витя сразу притягивает меня к себе, обнимает.

— Расскажешь, о чём говорили? — спрашиваю я.

— Нет. Но чтобы ты не переживала — он не собирается делать твоей подруге ничего плохого.

— Ты уверен?

— Абсолютно. Так же, как уверен, что они сами во всём разберутся. Пошли на горку?

Я киваю. Мы поднимаемся, садимся на двойную ватрушку. Вниз мы летим с моим диким визгом. И в эти несколько секунд полёта, когда вода бьёт в лицо и сердце замирает, я забываю и про Катю, и про Митю, и про Лену со Стрельцовым. Есть только скорость, свист в ушах и мысль: «Смерть так близко, а я так мало успела прочитать!»

— Мира, ты в порядке? Иди ко мне, — Витя помогает мне выбраться из ватрушки.

— Как ощущения? — спрашивает он.

— Я жива, а значит, сегодня мы с тобой читаем труды Вант-Гоффа про осмотическое давление, а для контраста — Менделеева о его химической теории растворов.

Мой парень смотрит на меня проницательным взглядом и качает головой.

В квартире темно. Я бы сказала, что никого нет, если бы не тихое, слезное сопение, разрывающее тишину. Включаю свет и направляюсь в сторону маминой комнаты. Стучу и в ответ не слышу ничего, только сопение становится сдавленным, будто кто-то изо всех сил сдерживается. Гиппократ, отец медицины, когда же закончится этот день? Удивительно, как у меня подолгу ничего не случается, жизнь идет ровно, а в один миг происходит всё и сразу. Видимо, это моя особенность, надо привыкать. Если другие получают информацию постепенно, то на меня всё валится разом.

Я открываю дверь и вхожу в темную комнату. Свет из коридора выхватывает из мрака кровать и маленькую сгорбленную фигурку, лежащую на подушке и уткнувшуюся в нее. Мое тело сжимается от тревоги. Я подскакиваю к маме, не думая. Сажусь рядом и начинаю ее гладить по спине.