Книга Сними очки, ботаничка, страница 104 – Анастасия Боровик

— Ванта-Гоффа... — беру его за руку и веду в комнату.

— Мы заходим! — предупреждаю я, и мама садится ровно. — Привет, Витя.

— Здравствуйте, Татьяна Павловна, — улыбается парень. Его взгляд бегает между нами, пытаясь понять ситуацию.

— Итак, ты готов, — волнительно произношу я, — у нас будет ребенок! — сжимаю кулачки и наблюдаю, как улыбка начинает сползать с его лица, уступая место панике.

— Погоди, — он поворачивается к моей маме. — Татьяна Павловна, это не то… Мира, да блин… — возвращается взглядом ко мне, глубоко вдыхает и на одном выдохе выпаливает: — На всякий случай уточню, что от поцелуев дети не появляются.

— Витя, ты глупый, что ли? Дети бывают от секса, какие поцелуи! — возмущаюсь я.

Он тут же становится красным, как помидор, и снова поворачивается к моей маме, весь в замешательстве:

— Татьяна Павловна, мы… нет… ничего… мы только…

Моя актриса в ответ такая же красная.

Он начинает заикаться: — Это не так… я не понял… но… мы только…

— Витя, выдохни. Беременна я, — говорит моя мама.

Парень закрывает глаза, делает глубокий выдох, а потом смотрит на меня очень многозначительным взглядом. В этот момент я точно знаю, что сегодня меня будут долго и мучительно «воспитывать» щекоткой и щипками.

— Я вас поздравляю, — поворачивается он к моей маме, видимо, еще не до конца отошедший от стресса.

— Спасибо, — сдавленно отвечает она.

— Скажите, а вы были у врача?

— Нет.

— Плохо. Какой срок?

— Не знаю, ну, думаю, может, месяц или два, — признается мама.

— Как так? Когда у вас были последние меся… — и дальше Витя уже принимается ходить по комнате как настоящий доктор. — Вам срочно нужно на УЗИ, чтобы оценить состояние рубца. После первых родов путем кесарева это критически важно. И анализы: коагулограмма, общий анализ крови, ХГЧ...

Я смотрю на него, и внутри всё трепещет. Какой же он в этот момент шикарный! Его голубые глаза горят сосредоточенным огнем. Мама права — все женщины будут в восторге от него. А мне придется смириться.

Я не выдерживаю, подлетаю к нему, сжимаю его за щеки и крепко целую.

— Ты лучший!

— Мира, спасибо, но это не шутки. — Он мягко, но твердо отстраняет меня, продолжая смотреть на маму. — Риски большие… Татьяна Павловна, рубец может оказаться несостоятельным. При малейшей нагрузке во время беременности или в родах… — он замолкает, и по его напряженному лицу я вижу, что он представляет себе всё до мельчайших деталей.

— Витя, откуда ты столько знаешь? — удивляется мама.

— Ну, я хочу быть врачом и изучаю специализированную литературу.

— Неожиданно...

— Моя мама умерла во время родов вместе с моей младшей сестрой, — тихо говорит Витя. — У нее был несостоятельный рубец после первого кесарева. Произошел разрыв. — Он смотрит в пол, его пальцы непроизвольно сжимаются. — Матку не удалось сохранить, началось катастрофическое кровотечение... Их не смогли спасти потому, что не успели... Счет шел на минуты, а потеряли часы.

Мама прикрывает рот рукой и поднимается с места.

— Мне так жаль, — говорит она, смотря на парня затравленным взглядом, и выходит из комнаты.

Очевидно, ей не хочется сейчас выплескивать эмоции перед парнем. Я и сама, когда узнала, рыдала белугой, еле успокоилась.

— Только никому не говори, — говорю я, садясь с ним рядом.

— Я уже понял, — он обнимает меня.