Книга Сними очки, ботаничка, страница 59 – Анастасия Боровик

Я поворачиваю голову: начало парка уже далеко, мы почти у выхода, за которым виднеются симпатичные домики-отели для туристов. Обратно уже не убежать.

— Да зачем? По выходным тоже хорошо, — размашисто машу руками.

У него вибрирует телефон, он заглядывает в экран, и лицо становится недовольным.

— Что-то случилось?

— Нет, просто… помнишь моего друга, Витьку?

Сердце проваливается. Что случилось?

— Помню, — бормочу я.

— Так всю неделю он меня звал на баскетбол, сегодня у его команды матч с ребятами из соседнего района. Настойчиво так звал, а я ему сказал, что не могу, со своей девушкой встречаюсь…

«Со своей девушкой?» Меня будто обухом по голове ударили.

— И что он? — тихо спрашиваю.

— А он как прицепился: «Приходи и девушку зови». Вообще каким-то бешеным стал, на днях вообще полез со мной драться.

Я закрываю рот рукой.

— Зачем? — шепчу.

Митя смотрит на меня пристально, будто проверяя реакцию.

— Сказал, что я его бешу, и что, как в третьем классе, хочет мне врезать, иначе не успокоится… Слава, а может, ты с ним все-таки знакома?

— Может, и знакома, — вздыхаю я и отворачиваюсь к ярко-красному клену. — Кто выиграл в драке?

Фомин молчит, почесывая затылок.

— Забавненько… Он захотел мне врезать после того, как я сказал, что целовался с тобой.

Я резко поворачиваюсь к нему. Зачем он это сказал? Это неправда! И мне до ужаса хочется доказать Вите, что это не так. Потому что Митя… Митя не особенный, чтобы с ним целоваться.

— Что ты сказал? Мы же не целовались! — злюсь я.

— Ну, это можно исправить…

Он притягивает меня к себе, я ударяюсь о твердую грудную клетку.

— Ты мне нравишься. Я хочу с тобой встречаться.

Смотрю на него. Такие идеальные черты лица, будто сошел с обложки журнала. Герой из фильма, которого не существует в жизни. А когда он появляется, понимаешь, что герой-то самый обычный. Он наклоняется ближе. Я смотрю на него, а в голове думаю о Вите. Почему он не прочитал своему другу нотацию, что целоваться надо по любви.

Поворачиваю голову, и Митя скользит губами по моей щеке.

— Нет, — говорю я.

— Что «нет»? — не понимает он.

— Ничего больше нет, — шепчу.

Любовь прошла. Столько лет была — и испарилась в одно мгновение. Разве так бывает? А была ли это любовь? Или я просто пряталась за выдуманными чувствами, потому что мне так было спокойно? Никто не трогал, не дергал, можно было жить в своем мирке. Сама придумала, сама влюбилась, сама и разлюбила. Жаль, Фомин не в курсе, что сегодня у нас не начало, а конец.

— Митя, я… — хочу объясниться, но замираю, потому что вижу знакомый силуэт, выходящий из отеля.

Моя мама стоит рядом с мужчиной и смеется над его шуткой. Он обнимает ее и целует так страстно, что мне становится неловко. Но когда мужчина отстраняется, и я понимаю, кто это, мне становится совсем дурно.

Мне становится дурно. Земля будто уходит из-под ног.

— Слава, тебе плохо? — спрашивает Фомин, вглядываясь в мое лицо. — Ты побледнела…

Он поворачивает голову туда, куда смотрю я, и замирает.

Стоим, не двигаясь. Я смотрю на него, пытаясь прочесть что-то на его лице, но оно становится каменным. Спросить прямо — не решаюсь. Может, мне показалось? Может, это просто деловая встреча? Но моя наивная надежда разбивается вдребезги о крепкие объятия и новый, страстный поцелуй между моей мамой и отцом Мити Фомина.