Книга (не) Моя доярушка, страница 64 – Анастасия Боровик

Собирался уехать сразу, но после того, как регулярно ввязывался в драки, родственники меня фактически заперли. Не отпускали, пока я не сдался и не признал: мне правда нужно прийти в себя. Белла и наша двоюродная сестра Лаура скрашивали моё одиночество.

Драки прекратились, и я начал активно заниматься бегом. Я бегал много и везде, и во время этих пробежек в моих мыслях была она. Это было похоже на наваждение.

По возвращении Толик пригласил меня на вечеринку, подсовывая разных подружек. Только меня тошнило от всех. Я улыбался, делал вид, что мне весело, а при первой возможности сбежал. Серёжа молча наблюдал. Потом предложил вымещать злость в спортзале. Я начал качаться, доводил себя до ломоты в мышцах, но постепенно втянулся. Толик махнул на нас рукой, назвал занудами, но поздравил:

— Ну хоть влюблённый этап быстро прошёл.

Но он не прошёл. Я всё так же горел.

И когда я случайно встретил её в том же учебном заведении, где я сам учусь, то потерял голову. Она шла в белой блузке и длинной голубой юбке. Волосы, собранные в хвост, переливались на солнце, словно золото. Я еле сдержался, чтобы не подойти и не провести по ним рукой.

Словно безумный, я проследовал за ней до самой аудитории, а затем бесшумно удалился.

Одержимость вернулась. Ни о чём другом я не мог думать. Десятки раз сжимал телефон в потной ладони. Доводил набор номера до последней цифры... и сбрасывал. Один раз всё-таки набрал полностью, но услышал короткие гудки — номер был заблокирован.

Зря я всё это затеял. Сам виноват. Поставил же точку для всех.

Но ходить за Машей тенью не перестал. Мне было спокойно, когда я её видел. Она всегда была с подругами. Стоило какому-нибудь парню приблизиться — её плечи напрягались, взгляд становился осторожным. Будто чувствовала моё присутствие где-то за спиной. Меня это радовало.

Один только не отставал, продолжал крутиться рядом, как назойливая муха. Каждый раз, когда я видел, как он "случайно" касается её руки, во рту появлялся вкус железа — я до крови прикусывал щёку. Я хотел бы сломать ему руку, но не имел права.

Псих. Это было понятно с нашей первой встречи. Любовь ли это? Или болезнь? Иногда мне снилось, как я запираю её в комнате без окон, где никто не сможет до неё дотронуться. А потом я просыпался в холодном поту, ненавидя себя.

Нельзя так относиться к женщине. Она не моя собственность. И свой выбор сделала.

Но я хотел другого. Запереть.

Сердце рвалось к её ногам, умоляло, но я знал — это неправильно. В какой-то момент, если бы я простил и мы начали заново, это убило бы меня ещё сильнее. Да и нужно ли ей это? Судя по всему, ее жизнь продолжается.

Слабак, Марко.

Но я не могу лишить себя права видеть, как она закусывает нижнюю губу, когда сосредоточена, как непослушная прядь выбивается из-за уха, как её пальцы теребят край блокнота. Проклятая привилегия. Я бессилен перед ней, даже зная — каждый такой миг впивается под кожу новой занозой.

Машенька

Конец октября выдался на редкость тёплым. Бабье лето никак не заканчивалось. Эти солнечные лучи вместо дождя и слякоти — настоящий подарок на моё день рождение. Отмечать буду с девчонками в общаге: я уже накрутила салатиков, купила бутылочку шампанского. Привет, мои девятнадцать лет.

Я тороплюсь на занятия, сильно опаздываю. Всё потому, что сегодня, в кои-то веки, решила привести себя в порядок: укладка, стрелки, даже туфли одолжила у Инки. В руках — стопка тетрадей и реферат, который вот-вот выскользнет из пальцев. Бегу, повторяя в уме задания, но ветер резко усиливается, и мои непокорные кудри взмывают вверх, закрывая весь обзор.