Книга ( Бес ) Предел, страница 16 – Наталья Юнина

— Не понимаю, в один момент мне кажется, что вы нормальный и даже хороший, а потом совершенно наоборот.

— Не дели людей на хороших и плохих. Просто кто-то хуже, а кто-то лучше. Ладно, это неинтересная тема. Кем ты работаешь?

— Уже в прошедшем времени. Фасовщицей.

— И что, так просто уволили в один день на ночь глядя?

— Я по ночам работала, поэтому да, так просто на ночь. К тому же, все неофициально, никто не хочет связываться с несовершеннолетними. А потом таких как я пинком под зад и досвидос.

— Неужели ты ждешь от работы фасовщицей чего-то дельного и прибыльного? Почему не вернешься к родителям, всяко лучше, чем не жрать и жить в таких условиях?

— Нет. Я приехала в город не для того, чтобы быть фасовщицей, это временная мера. Бог любит троицу, на следующий год точно поступлю.

— Когда врешь, надо запоминать, что именно. Ты сказала, что в городе год и завтра тебе восемнадцать. Каким образом ты провалилась дважды на экзаменах?

— Ничего я не вру. Я школу закончила в шестнадцать, а в городе год и несколько месяцев, мне чо надо округлять до двух лет? И вообще, вам какое дело?

— Никакого.

— Оно и видно.

А действительно, чего я собственно пристал, даже если она не сказала ни единого слова правды. Сиди и пей свой кофе, Бессонов. Да уж, но башка-то не совсем здорова, теперь мне интересно куда она поступала.

— Значит очередная девочка захотела приехать из глубинки в город, но не сложилось. Москва-не резиновая, всех не потянет.

— Ага. Только, это так-то Питер, а не Москва, дядя Игорь.

— Так-то да, это к слову пришлось. Кстати, еще раз назовешь меня так-на лысо постригу. Хотя какая уже разница, хуже не будет. Ну и кем ты хочешь стать, если не секрет? — резко перевожу тему, чтобы еще больше не нагнетать обстановку вокруг ее внешности.

— Певицей, — громко произносит Олеся, отпивая сок. Кажется, после ее слов, я как минимум подавился. — Смейтесь, смейтесь. Только когда через несколько лет я закончу университет и стану знаменитой, смеяться буду я.

— Да флаг тебе в руки, только ты сначала поступи. А вообще, мой тебе совет, лучше не трать на это время и займись чем-нибудь дельным, если уж так прет учиться.

Встаю из-за стола, строго-настрого запрещая себе продолжать расспрашивать ее о чем-либо, и кладу около Олеси коробку с конфетами.

— Вы такой… необычный.

— В чем же?

— Во всем и очень категоричный.

— Категоричный не может быть «очень», это понятие изначально это и предполагает. И да, может и категоричный, но это не делает меня необычным.

— А еще вы странный, — не унимается Олеся.

— А еще тебе пора идти спать. Конфеты можешь забрать в кровать и там же их и слопать. В общем, где хочешь, там и ешь. Я пойду приготовлю тебе комнату.

Из кухни выбежал словно ошпаренный, сам не знаю почему. И вместо того, чтобы пойти и приготовить ей постельное белье, я по какой-то причине беру Олесин рюкзак, лежащий аккурат около входной двери, и открываю на нем молнию. А дальше тупо ищу паспорт, который достаточно быстро попадается мне на глаза. Сокольская Олеся Игоревна… Надо же, не соврала и даже с датой рождения. Дальше-больше, я фотографирую ее данные, зачем не знаю, и кладу паспорт обратно в практически пустой рюкзак. Вообще его содержимое удручает, ибо из денег там разве что одна купюра стоимостью в пятьдесят рублей. Певица, блин.