Книга ( Бес ) Предел, страница 63 – Наталья Юнина

Ну дура малолетняя, мозг есть, а пользоваться все-таки не научили. Стоит, полусогнувшись к щенку, и треплет его за холку. Сейчас тебя, дуру такую, твой улыбчивый собеседник огреет и слова вымолвить не успеешь. Останавливаюсь около ворот и выхожу из машины, громко хлопнув дверью. То ли Олеся не услышала, то ли так была увлечена игрой с рыжим колобком, что не отреагировать она на меня совсем.

— Я тебе говорил не подходить к незнакомым дяденькам с щенками? — та видимо не ожидала меня увидеть, и кроме открытого рта я ничего не узрел. И только через несколько секунд наконец-то услышал тихое:

— Так он знакомый.

— А вы собственно кто? — интересуется хозяин тявкающей собаки.

— Конь в пальто.

— Олеся, это твой папа? — переводит взгляд на малявку, которая начала тянуть меня за руку. А до меня только сейчас дошло, что он сказал «папа».

— Я ее дед фронтовик, который сейчас достанет дробовик.

— Так успокойтесь, дедуля, — насмешливо произносит чмо в толстовке. — Мы с вашей внучкой просто беседуем. У нас с ней исключительно платонические отношения, пока, — снимая капюшон, выдает… парень. Судя по голосу и пятидневной щетине, я почему-то был уверен, что это мужик, но это совершенно не так. Понимаю, что его слова простая провокация, не более того, и хотя от души хочется выместить зло, помахав кулаками, здравый смысл подсказывает, что мне надо все же ретироваться отсюда. Вот только первый шаг я сделал не по своей воле, Олеся буквально потащила меня к дому, кинув на прощание своему собеседнику сухое «пока».

— Я правильно понимаю, это все тот же щенок, который так и не вырос, а курящий как паровоз мужик, и есть этот чмушник парень? — закрываю входную дверь, и скидывая на ходу обувь, начинаю я.

— Правильно понимаете. Только Вадим никакой не чмушник, так немножко провокатор, но вполне себе хороший. А щенок-это карликовый шпиц, он больше и не вырастет, он уже и не щенок.

— Вадим хороший? Ты серьезно, Олеся? Тебя жизнь чему-нибудь учит? Ты знаешь, что у него на уме? Кто он вообще такой?

— Внук вашей соседки Надежды Николаевны.

— Это кто?

— Соседка напротив, кажется, вы ее именовали как одинокая карга, ну или что-то типа такого. А Вадим ее внук, он программист и уже как два месяца фактически живет у нее. Ей тяжело одной, вот он и переехал, — выдыхая и оттягивая водолазку вниз, спокойно произносит Олеся. — Если бы вы не были поглощены не пойми чем двадцать четыре часа в сутки, и чуточку оглянулись бы по сторонам, то может хотя бы узнали по-настоящему своих соседей.

— Сдались они мне как собаке пятая нога. Меньше знаешь, крепче спишь.

— По вам это не скажешь.

— Что?

— Хреново вы спите, вот что.

— Давай кое о чем договоримся. После сегодняшнего «папы», я окончательно убедился, что я больше не хочу слышать твоего «вы».

— Так вас это задело? — с улыбкой интересуется Олеся.

— Безусловно.

— Ну вы же понимаете, что это была провокация со стороны Вадима, вы набычились на него, он в ответ на вас. Все логично.

— Мне плевать. Я сказал больше не выкать, это, во-первых, во-вторых, «хреново» могу говорить я или любой другой мужик, но не девушка. Понятно?

— Это даже не мат, а растение. Что плохого в этом слове?

— Я сказал так не выражаться и точка. По крайней мере, при мне. Поняла меня?