Книга ( Бес ) Предел, страница 80 – Наталья Юнина

— По мне тоже, но с ней лучше не спорить. На удивление, этот метод сейчас становится популярным. Вообще я поняла, что с матерями спорить нельзя, они всегда все знают лучше, — показывая кавычки одной рукой, иронично произносит Олеся. — И пока не родишь своего, любая мамочка будет этим крыть. — Хочешь подержать? — неожиданно предлагает Олеся.

— Нет, — категорично выдаю я. — Новорожденных нельзя показывать чужим, не говоря уже о том, чтобы их трогать. Где твой отчим? — перевожу тему, облокачиваясь на стену.

— На работе. А я, если честно думала, что, когда приду он тут будет пить, от того, наверное, еще больше боялась заходить в дом. Не хотела разрушать ту картинку, которую мне выдала мама. А оказалось все так и есть, слава Богу. Точно не будешь держать?

— Точно.

Не знаю почему не спешу выходить из комнаты, а так и стою, прислонившись к стене и наблюдаю за Олесей. Скорее всего мне просто нравится эта картина, я бы сказал, это выглядит как-то гармонично, несмотря на юный возраст Олеси. И да, белый цвет ей к лицу. Казалось бы, ничем непримечательное белое шерстяное платье под горло, которое висит на ней балахоном, но от чего-то сейчас приятно на нее смотреть. Даже ноги, обтянутые в черные теплые колготки, не напоминают о ее некогда чрезмерной худобе.

— Что там, дырка? — так неожиданно звучит Олесин голос, что я, кажется, вздрагиваю аки дева на первом свидании.

— Какая дырка?

— Ты уставился на мои ноги, вот думаю, что там, дырка на колготках?

— В голове у тебя дырка, а на колготках катышки. Их так много, что в глазах рябит. Подарю тебе липучку на ближайший праздник.

— Буду очень благодарна за такой нужный подарок, — с улыбкой произносит девчонка, наклоняясь к кроватке. Кладет ребенка и начинает ему что-то нашептывать. — Все, пока она спит, надо ретироваться и не тревожить ее, — шепчет Олеся, направляясь ко мне медленными шажочками.

Мы снова оказались в Олесиной комнате, она как-то ловко схватила меня за руку, да так, что через какие-то мгновения я очутился сидящим на ее кровати. Сама же она села напротив меня на стул. И тут началось что-то странное-Олеся не сводит с меня глаз. Это, пожалуй, тот случай, когда фраза «прожигает взглядом» становится по-настоящему ощутима каждой клеточкой тела.

— Я хотела сказать спасибо, что пошел со мной.

— Пожалуйста.

— Может чем-нибудь займемся, пока мама готовит?

— Я уже занялся рассматриванием твоей комнаты, — безразлично произношу я, а сам понимаю, что что-то не так. Совершенно не понимаю, что со мной сейчас происходит, но что-то точно происходит.

— И как?

— Я ожидал увидеть что-то более убогое. Но в целом ничего так, правда, кое-что все же странно. В твоей комнате нет ни игрушек, ни рюшек, ни фотографий. Как будто она нежилая. Кровать, стул, стол и потрепанный шкаф.

— Я отдала все игрушки соседским детям, перед тем как уехала в город, рюшек никогда не было, а фотографии есть. Немного, но имеются. Я сейчас покажу, — я, блин, не просил! Ну что это за фигня такая?

Олеся буквально подскакивает со стула и подрывается к шкафу. Наклоняется к нижнему ящику и начинает быстро перебирать вещи, а потом резко встает, доставая большой альбом.

— Тут, конечно, все старенькое, где я мелкая совсем, но может будет интересно, — плюхается на кровать рядом со мной и с какой-то завораживающей улыбкой открывает альбом.