Книга Пропала, или Как влюбить в себя жену, страница 74 – Наталья Юнина

— Ага, она и компромат на папу оказывается нашла. Я в курсе.

— Здесь ирония не слишком уместна.

— А о том, что я калечу своего мужа, это она откуда знает? Она экстрасенс?

— Нет. Я тоже, как и ты не всегда слежу за своими словами, бывает вылетает. Не злись, Сонь, - усмехается, подвигаясь ко мне. - И я не собираюсь с ней обсуждать то, о чем ты меня спрашивала.

Дальше происходит что-то странное, мало того, что Бестужев приобнимает меня за плечо, притягивая к себе, так еще и кладет мою руку на свой пах, причем сильно прижимает своей лапой.

— Что ты д…

— На будущее, - вкрадчиво шепчет мне на ухо. - Хочешь сделать больно, сжимай то, что у меня в трусах, а не мое бедро.

— Буду иметь в виду. А если сейчас не уберешь свою руку, я тебе точно там все пережму.

— Сейчас побоишься, потому что, во-первых, ты уже не настолько злая, во-вторых, чуть ошарашена, - секунда на обдумывание и Бестужев целует меня в щеку, отпуская свою ладонь. - Кстати, не надевай такие платья на выход.

— Это еще почему? - резко убираю руку от его паха.

— Потому что ты больше не модель нижнего белья. Не надо всем демонстрировать свою грудь.

— То есть Анжеле и Снежане можно, а мне нет?

— Наверное, можно. Мне-то что? Они же не мои женщины, пусть демонстрируют, а ты замужем.

— Я подумаю над твоей просьбой.

— Это не просьба.

— Кстати, что за шлюховатые имена у твоего дизайнера и подружки? - быстро перевожу тему. - Как на подбор.

— Почему шлюховатые? Снежана – Снежка, очень даже мило.

— Анжела – Анжик?

— Точно.

— И все равно имена шлюховатые, особенно Анжела. Прям фу!

— Сонь, в тебе говорит ревность.

— Ага, мечтай. Анжела – шлюховатое имя и точка.

— Ну если тебе будет спокойнее, то могу сказать, что это ее ненастоящее имя. На самом деле ее зовут Лена.

— Ты серьезно?!

— Да. И даже не спрашивай почему ее так зовут. Лена – не шлюховатое имя?

— Ужасное имя!

— Ну да, ну да. Ты помнишь, как зовут мою бабушку? - ну спасибо, что напомнил о бабуле!

— Вера.

— Умничка. Не бойся, ты ей понравишься. Мизинец даю на отсечение.

Кажется, настало время, когда Бестужев все-таки лишится своего мизинца…..

Глава 25

Кажется, у меня перехватывает дыхание, когда Глеб приподнимает меня с сиденья. И нет, вовсе не от близости, а от страха из-за дальнейшего знакомства. Отвратительнейшее состояние, напоминающее по силе ожидание самого страшного диагноза. Утыкаюсь Бестужеву в грудь и глубоко вдыхаю запах его парфюма, борясь с внезапно возникшей тошнотой. Как же мне страшно, мамочки…

— Сонь, ну хватит. Не вибрируй, - чуть насмешливо произносит Глеб. - Я не понимаю почему ты трясешься? Боишься не понравиться бабушке? Ну и что? Я вот твоему отцу не нравлюсь и что из этого?

— Дурацкое сравнение, моему папе на меня плевать, он меня не любит, а твоя бабушка тебя сто процентов – да.

— Ладно, согласен. Нехорошее сравнение. Но суть в том, что моя бабушка, вне зависимости от своих личных симпатий и антипатий, не окажет на меня никакого влияния. Даже, если она заведет меня ночью в темную комнату, приставив к горлу ножечек, и скажет: «Глебушка, брось каку, она тебе не пара, у меня на примете есть внучка моей дряхлой подружки», я не вниму ее словам. Расслабься, Сонь. И помни, что ты здесь хозяйка, а не гостья, - шепчет мне куда-то в шею. - И, будь добра, не реагируй на ее разговоры о детях. Если уж начнет давить вопросом, «когда будут детки», то представь мысленно перед собой стену и думай о чем-то хорошем.